– Ты знаешь, я, оказывается, многого не знал… Сауле-апай была права, надо мне съездить на родину.
– Конечно, езжай – поддержала его жена. – Столько лет не был там.
– Завтра же куплю билет на поезд и съезжу на неделю, – Ерболат обнял свою супругу. – Я не знаю, как мне относиться к своему отцу. До сегодняшнего дня он был для меня эгоистом, думающим лишь о себе. В моей жизни его вообще не существовало. Но этот дневник как будто что-то сдвинул. Хочу прояснить кое-что для себя.
Он заглянул жене в глаза.
– Ладно? Справитесь тут сами?
– Не переживай, – успокоила его Фариза. – Я позову свою сестру пожить у нас, она поможет.
– Вот и хорошо…
Остаток дня прошел спокойно и уютно. Фариза что-то шила, Ерболат пытался починить их черно-белый телевизор. Тот вдруг отказался показывать трансляцию футбольного матча, пришлось слушать его по радио. После ужина, когда дети с супругой уже были в постели, он решил перед сном еще раз почитать отцовский дневник. Сел на кухне, прикрыл за собой дверь, чтобы не мешать.
Пролистав несколько страниц, остановился на знакомой всем советским людям дате.
Вот и пришел тот самый траурный для всего советского народа день – 5 марта 1953 года. Прошло 8 лет после Победы. Имя И.В. Сталина, освободившего весь мир, в том числе и Европу от фашизма, была известно за пределами страны. Его уважали во всем мире. Народ воспринимал его как освободителя от дракона, который хотел сожрать весь мир и на него молились.
Куанткан, в связи с кончиной товарища Сталина, по приказу центрального комитета организовал в тресте траурную церемонию. На воротах рыбтреста повесили портрет Сталина с черной лентой. Люди плакали, узнав о кончине Сталина. Горе было таким, будто мир перевернулся с ног на голову.
Прошло несколько месяцев. Главой страны недолго пробыл Маленков, затем главным стал Хрущев. В народе заговорили: «Скакуна, на которого сел Маленков, сразу забрал Хрущев». Много лет Сталин бессменно правил страной, и простые люди недоумевали по поводу таких быстрых перемен. Среди казахов даже прошел шепоток: «К власти приходит грузин, мы везде вешаем его портреты, умирает – снова везде его портреты. Пришли двое русских – опять».
В это время Куанткан совершает весьма дерзкий по тем временам поступок. С утра рабочие подошли к воротам треста и увидели: с одной стороны на них висит портрет Сталина, а с другой… казаха Есмуханова. Люди не знали, как реагировать и отмалчивались с круглыми глазами. «Раз такое разрешают, значит, там, наверху, что-то круто изменилось», – думали все.
Однажды Куанткан встречал в Балхаше своих земляков из Аральска. Накрыл для них богатый дастархан, провел экскурсию по территории, ознакомил с работой треста. Гости были изумлены, когда подошли к воротам. Портрет Есмуханова висел рядом с портретом Сталина. Земляки ничего не сказали, просто молча переглянулись между собой…
На этом месте Ерболат с досадой обнаружил, что запись обрывается. От следующих нескольких страниц остались только обрывки. Он пролистал дальше, но объяснения поступку своего отца в записях так и не нашел.
– Повесил свой портрет рядом с портретом Сталина, и ничего ему за это не было? – удивился Ерболат. У него никак не укладывалось в голове, как можно было в то время решиться сравнить себя с вождем.
– Странно, странно…Надо у него спросить об этом. Да и о многом другом…
Он был так взволнован, что не обратил внимания на короткую запись в личном листке.
