В тот августовский вечер Семён ехал на автобусе домой, жена позвонила, попросила молока купить и дочери мороженого. Семён в шутку спросил: «Она заслужила?» И услышал голос дочери, рядом с матерью стояла: «Заслужила, папочка, заслужила! Обязательно заслужила…» В этот момент разговор прервался. Семён сколько ни пытался соединиться вновь, не получалось… Подумал, со связью что-то. В магазин не стал заходить, побежал домой, а дома нет…
– Жена, дочь и сын, – сказал Семён, – выдали мне их останки, похоронил и взял автомат. Нациков в плен не беру. Они знают. У меня друг пошёл в разведку, нарвались на засаду, трое погибли, его без сознания взяли в плен. Пытали, распяли… Не поленились к дереву прибить перекладину и распяли, глаза выкололи. Свои люди везде есть, мы узнали, чьих рук дело. Ночью пошли. В живых не оставили ни одного… Нелюдям на земле не место…
Для Игрока примером той ненависти, что распинает наших пленных воинов, стал случай под Новой Каховкой. Среди задач спецподразделения было патрулирование на дорогах, выставляли посты, проверяли машины. Остановили «тойоту королла» проверить документы. Дело было к вечеру, дорога пустая. Степное солнце скатилось за горизонт. Тёмно-вишнёвый автомобиль, за рулём мужчина, ещё один рядом на пассажирском сиденье, сзади женщина с ребёнком. Открылась не водительская дверь, а задняя, где сидела женщина. Надо понимать, посчитала, успеют оторваться в возникшей после взрыва суматохе. Женщина распахивает дверь, подаётся чуть вперёд, будто собираясь выйти, и бросает гранату. Левой рукой толкает от себя дверь, на лице презрение, ненависть… Правой рукой бросает гранату. Всё произошло мгновенно… Что помешало – перехлёст эмоций или ещё что – но граната ударилась в дверь, срикошетила и вернулась в салон… Гранатомётчица одним движением руки приговорила себя, ребёнка, сидевших на переднем сиденье – всех. Несколько осколков вылетели наружу, лёгкое ранение получил боец, стоявший на блокпосте…
Это не вмещалось в сознание, не хотелось верить, но информатор говорил убедительно. Группа Игрока поехала проверять адрес. В частном секторе, в брошенном хозяевами доме обосновался подозрительный тип – соседи доложили. Группа зашла во двор, навстречу из окна – очередь из автомата. Стрелок был один, гостей не ждал, входную дверь не запер. Открыли ответный огонь, в момент, когда информатор перезаряжался, заскочили, скрутили.
Возрастом под сорок, мужик оказался из тех, кому промыли мозги за последние годы, кому из русских сделали врагов. На допросе юлил.
– Я законопослушный гражданин своей страны, – говорил оперативнику, – вы пришли на нашу землю. А если я бы пришёл к вам с автоматом?
– Ты овечкой не прикидывайся, хорошо, никого не затрёхсотил из наших, тем более не убил! Лучше давай по-хорошему.
Служил в украинской армии, с началом военных действий призвали содействовать СБУ, пообещали хорошие заработки, забросили в Херсон информатором.
– Жить-то надо, – мямлил на допросе, – двое детей у меня.
Героя из себя строить не стал, всё рассказал, потом добавил: в Николаеве есть кафе, его любят националисты и наёмники. В меню – «мясо русского».
– Чешешь, поди? – не поверил Игрок. – Может, просто блюдо так называется. Слышал, есть у вас тушенка «Мясо колорада», «Сепар донецкий томлёный»…
– Натуральная человечина! Фронт рядом, привозят убитых для кухни. Съешь врага – станешь сильнее…
«Живёт неподалёку от кафе, – рассказывал мне Игрок, – в котором постоянно по вечерам тусуются наёмники, едят, пьют. В центре города. Кафе и кафе, считал информатор, как нам говорил, у самого челюсть отпала, когда узнал про блюда с человечиной. И ведь не только свежие трупы, раненых могли привозить на убой. Ведь были же «чёрные трансплантологи». Получается, чёрные мясники тоже… Без того мы злые были на нациков за удары по мирняку. Ну, ты воюй на поле боя. Не будь мясником, при чём здесь дети, женщины… Онконцентр сложили. Поступила команда: срочно эвакуировать. Мы помчались и не успели, приезжаем, такая злость накатила… Трупы, фрагменты тел… Без того люди зачастую обречены в такой клинике. Бандеровское звериное нутро – не жалеть никого, уничтожать под корень, кто за Россию. Таких же кровожадных наёмников притянули к себе. Это ведь дикая Африка: съешь врага – станешь сильнее. Мы открыли карту, попросили показать кафе. Информатор быстро нашёл свой дом, потом указал на кафе. Хотели передать военным координаты, чтоб жахнули, но кафе не высвечивалось, дом информатора отбивался на карте, кафе – нет, глушилки, что ли, поставлены…»
– Сам-то был в этом кафе? – спросил Игрок информатора.
– Я не по этому делу, – возмутился пленный.
– Как не поэтому, если служишь людоедам?
Информатора увели.
– Не первый раз слышу про каннибализм, – сказал оперативник, собирая бумаги со стола.
Игрок с Тайсоном вышли на крыльцо. Небо закрывали чёрные тучи, собирался дождь… Николаев был в пятидесяти километрах. Час езды и… каннибализм…
