- А у меня не было папы, я же тебе уже рассказывала.
- Я не про папу! А как он... чтоб так же... – запинаясь, затараторила Инна, хмуря брови и ковыряя носом туфля, ухоженный газон.
- Солнышко, я тебя не понимаю. О чем ты?
- Хочу так же как ты!
- Что?
- Чтоб меня так же любили! – уже откровенно злясь, проговорила она и топнула маленькой ножкой.
- Мы же тебя любим еще сильнее, милая, - ласково сказала я, поглаживая дочку по щеке. – Чего ты злишься?
- Хочу ... хочу... хочу, - слезы навернулись на глаза, зависая на ресницах. – Хочу любить! – выдохнула она резко, как будто собралась спрыгнуть со скалы.
- Будешь, солнышко, будешь, и тебя будут, всему свое время, - присела на корточки, и, обняв ее лицо ладонями, заставила смотреть на меня. – У тебя все будет!
- Правда? – удивленно спросила она, а я шокировано смотрела, как на ее шее проявилась метка: большой золотой лев, сверкал лукавыми глазами фиалкового цвета.
- Лео! – рявкнула, и вскочила на ноги, направляясь к дому. – Правда, милая, правда. Погуляй тут немного, а мне надо с папой поговорить! Я сейчас вернусь...
- Хорошо, мам.
- Вел! Павел, мать твою! Это Лео, черт... Как? Я его убью!
