— А я думала, что дети военных вызывают у вас презрение, — пробормотала она неуверенно.
— Это было всего лишь предубеждение незрелого человека; теперь я думаю по-другому. Ваши колебания не имеют под собой никакой почвы, дорогая. Вот увидите, вы понравитесь всем в Ойстер-Бейе, а они все понравятся вам.
— В связи с чем это вы вспоминаете Ойстер-Бей? — решительно вмешался в их разговор Сэм.
— Майор, — отозвался Декс, нахмурив брови, — давайте поговорим об этом позднее, хорошо?
— Нет, нет, все-таки, где это находится? — быстро продолжал Сэм. — На Лонг-Айленде? Между Глен-Ковом и Хантингтоном?
— Да.
— Ну и как там? Расскажите нам. Пойндекстер нехотя выпрямился.
— Вам там не понравится, Дэмон. Право же, не понравится.
— Почему?
— Очень уж там все неподвижные, спокойные, слишком raffiné[38] для вас. Вы здоровый мускулистый фермерский парень со стальными ребрами и нежным сердцем, а на Лонг-Айленде у всех, наоборот, нежная кожа и стальное сердце…
Томми засмеялась. Ей было приятно сидеть между двумя красивыми мужчинами, добивающимися ее расположения, и в то же время она чего-то боялась, ее не покидало ощущение, что за ней гонятся какие-то жестокие непримиримые силы. Ей не хотелось быть вовлечённой в борьбу этих столь непохожих друг на друга мужчин; она все еще была в состоянии какой-то неопределенности. Временами ей казалось, что всех, кто был ей дорог, кого она любила, у нее отняли. Ее мать умерла в окружении суетливых, вполголоса говоривших друг с другом в ночной тиши военных врачей; любимую собачонку Эйгыоналдо укусила у нее на глазах ядовитая змея; когда ей было четырнадцать лет, она очень увлеклась юношей по имени Артур Брелл, но он целую зиму пролежал с воспалением легких, а потом с постели поднялся не человек, а его тень — едва держащееся на ногах привидение; а потом этот летчик Джим…
— Потанцуем? — предложил ей Сэм, улыбаясь.
— С удовольствием.
— О, Дэмон! — насмешливо воскликнул Декс. — На что вы отваживаетесь? Вы же не сможете танцевать…
— Посмотрим, — ответил Сэм.
Томми встала, и, облегченно вздохнув, направилась с Сэмом к толпе танцующих.
— Извините, — прошептал Сэм. Он слегка прихрамывал на не совсем еще окрепшую ногу.
— О, ничего, ничего. У вас очень хорошо получается. Дэмон танцевал не блестяще, ему явно мешала раненая нога, но он отлично чувствовал ритм и, вполне возможно, был неплохим танцором. Сейчас он удерживал вес тела большей частью на здоровой ноге, а когда опирался на мгновение на больную, то слегка покачивался, но равновесия все же не терял; Томми быстро подладилась под этот не совсем обычный шаг своего кавалера. Вскоре среди танцующих появились Бен с Хэнчетт, их плечи подпрыгивали, как будто они шагали по упругому пружинному матрасу. Музыка танца, веселая, возбуждающая атмосфера захватывала Томми все сильнее и сильнее.
— Я, кажется, выпила лишнего, — сказала Томми, громко смеясь. — Ну и пусть, мне очень весело… А вы знаете, он ведь не шутит…
— Кто?
— Декс. Он действительно может устроить вас на работу, если вы захотите, конечно.
Сэм бросил на нее осуждающий взгляд:
— У вас есть один очень маленький недостаток.
— И какой же?
— Не слишком ли много внимания лейтенанту Пойндекстеру?
— А что я могу сделать! — воскликнула она. — Он такой привлекательный! Вы все привлекательные, конечно, но Декс самый привлекательный.
— Этого далеко не достаточно…
— Он хочет, чтобы я разделила его судьбу. Правильнее сказать — богатство. Как я буду, по-вашему, выглядеть в роли ойстер-бейской матроны? Верховая охота с собаками, собственные яхты в заливе, пышные и шумные приемы на зеленых лужайках под вязами… Недурно, правда?
— Это будет ненадолго, — сказал Сэм.
— Да? А почему ненадолго?
— Вы очень скоро надоедите ему. — Она бросила на него полный гневного изумления взгляд. — Да, да, надоедите, — продолжал он. — Такие, как он, никогда не довольствуются одной женщиной. Не успеете вы обосноваться, как он уже начнет поглядывать во сторонам в поисках другой…
— Мне это очень нравится! — воскликнула Томми. Она была вне себя, слова Сэма настолько взбесили ее, что она прекратила танец. Кто-то наступил ей на ногу, она вскрикнула от боли. — Какое нахальство! Кто же вы такой, если смеете говорить мне, что я не смогу удержать своего мужа? Вы невыносимый человек, вы слишком самоуверенны. Все это потому, что вы привыкли командовать солдатами и думаете, что вам позволено говорить любые дерзости. А теперь возьмите свои слова назад, Сэм Дэмон!
— Подождите… Я не хотел…
— Я хорошо поняла, что вы хотели! Извольте взять свои слова назад, сейчас же!
— Я хотел сказать, что вы будете несчастливы…
Они пробирались мимо эстрады, где сидел оркестр; встретившись с ней взглядом, барабанщик лукаво подмигнул ей и выбил замысловатую трель; Томми рассмеялась, ухватила Сэма, и они снова закружились в танце; от ее гнева не осталось и следа.
— Не сердитесь, — шепнул ей на ухо Сэм. — Беру все сказанное назад. Все до единого слова. Я вовсе не хотел…
— О, я не могу сердиться на кого-нибудь более пяти минут! — воскликнула она. — Это все моя гугенотская кровь.
