Через некоторое время сюда же пришла Джулиана Бентик — соседка из четвертого от них домика. Обступив Томми, женщины болтали наперебой, словно стая сорок. Томми повернулась к Элейн Нилэнд и взяла у нее Донни. Ребенок лукаво посмотрел на мать, неожиданно откинул головку назад и, как кукла, беззвучно засмеялся. С двумя пеньками передних зубов он был похож на маленького веселого старичка. Позади раздался резкий повелительный голос. Повернувшись, Томми увидела, что к ним быстро приближалась Эменда Паунолл, жена заместителя начальника гарнизона. На иен было простое серое платье из бумажной ткани, а в правой руке она держала кавалерийский карабин с рычажным затвором; ее морщинистое лицо было спокойным, сосредоточенным. Она с одного взгляда поняла, что здесь произошло.
— Я именно так и подумала, — заявила она. — Молодец, Томми.
— Спасибо, мадам. — Томми была польщена похвалой, но тут же разозлилась на себя за то, что поддалась этому чувству.
— Она попала одной из этих ядовитых тварей прямо в голову, мадам, — сказал рыжеволосый солдат, приподнимая змею лопатой.
— Вижу, вижу, — заметила миссис Паунолл, с интересом рассматривая безжизненное разбухшее тело змеи. — Слава богу, что некоторые из нас, женщин, прилично владеют огнестрельным оружием. Не люблю беспомощных женщин.
Наступило гнетущее молчание. Чтобы сгладить его, Томми заметила:
— Пойду-ка я домой да почищу пистолет, пока не вернулся Сэм, а то ведь этим разговорам и конца не видно. — Вы умеете чистить пистолет? — пробормотала пораженная Мэй Ли.
— Конечно, умеет, — резко заметила Эменда Паунолл. — Любая жена военного должна знать, как разобрать и почистить хотя бы стрелковое оружие. Нам, пожалуй, нужно будет устроить вечерние занятия для женщин. Я поговорю об этом с Хэрри. — На ее морщинистом лице появилась ледяная улыбка. — Во время войны с индейцами племени сну моя мать сшибла краснокожего с коня одним выстрелом, — похвалилась она Мэй Ли и почти профессиональным жестом перекинула карабин в левую руку. — Так-то вот. Твой папа будет доволен тобой, Томми, — сказала она, сделав ударение в слове «пана» на последнем слоге. Приветливо посмотрев на Томми, она повернулась и пошла домой; полы ее платья развевались на ветру, а медный затыльник приклада карабина сверкал на солнце.
За бурным возбуждением наступила реакция: все неожиданно успокоились, стали равнодушными, никто не знал, что делать дальше. Змей закопали без каких-либо почестей, солдаты лениво побрели в свое подразделение. Элейн пошла с Мэй Ли, успокаивая ее по дороге, а Томми вошла с Донни в дом и посадила его в детскую кроватку.
— Бяка, бяка, — забормотал он, качая головой и сердито смотря на пистолет. Томми поняла, что ребенку не правится запах пороховых газов.
— Очень хорошо! — сказала она громко. — Запомни это. Запомни на всю жизнь, что это отвратительная вещь. — Она с трепетом подняла его на руки и крепко прижала к груди. — Мои милый мальчик, — бормотала она, горячо целуя ребенка. — Мой дорогой сын. — На глазах у нее появились слезы.
Ящик в прикроватном столике в спальне все еще был открыт; кобура лежала на ее подушке. Томми даже не помнила, как бросила ее сюда. Она достала из ящика щетку, протирку и маленький пузырек с растворителем номер девять, села на койку и начала чистить канал ствола пистолета. Томми знала, что пистолет перед чисткой следовало бы разобрать, но забыла, как отделить ствольную коробку. Она пропихивала через капал смоченные в растворителе кусочки ветоши и с удовольствием наблюдала, как, превратившись в черные масляные комочки, они выскакивали из окна ствольной коробки.
«Я сделала это, — подумала Томми, вдыхая острый запах растворителя из бабановой эссенции и эфира. — Я сделала это и спасла своего мальчика. Единственный раз, когда я попала в критическое положение в отсутствии Сэма. Конечно, если бы он был здесь, он сделал бы это быстрее и лучше меня; но я так и не узнала бы тогда, смогу ли я сделать это сама… Теперь он никогда не узнает, как я себя чувствовала в эти… что? Минуты? Секунды? Теперь мне кажется, что это были долгие часы. Никто этого не знает, кроме меня. Такова уж, наверное, жизнь: самые храбрые и мужественные действия совершаются в одиночестве, никто но видит их и не аплодирует им».
Когда Томми, намочив ветошь растворителем, приступила к протирке патронника, она внезапно почувствовала такую острую спазму в кишечнике, что едва перевела дыхание и еле успела добежать до туалета. Сидя там, она громко расхохоталась. «Что должна знать любая жена военного», — вспомнила она. Потом, ухватившись за колени и содрогаясь всем телом, она начала горько рыдать. Смеясь и рыдая, она прижалась головой к холодной шероховатой глинобитной стене.
