— Он не считает, что люди в жизни — это самое важное. Что люди дороже и важнее, чем всякие тропы, симфонии и триумфальные арки.
— Боже, Сэм, но ты ведь только что сказал, что встречался с ним до этого всего один раз…
— В большинстве случаев этого вполне достаточно, чтобы оценить человека.
— Поспешное суждение. — Она бросила щетку для волос на прикроватный столик. — На этот раз ты не прав, мистер Верный Глаз. У него тонкое чувство юмора и вовсе не притворная, а естественная теплота. Я почувствовала это. Ты не прав.
Сэм ничего не сказал, и это возмутило Томми больше, чем если бы он неожиданно высказал какое-нибудь уничтожающее опровержение. Откинув противомоскитную занавеску, она скользнула в постель и тщательно подоткнула занавеску со всех сторон под матрац.
— У меня странное предчувствие, — продолжала она после паузы. — Мне кажется, что ты и он каким-то образом связаны, что через многие годы вы еще встретитесь и это будет ужасное время.
Сэм тихо, почти беззвучно засмеялся:
— Можно заранее сказать, что уважения с моей стороны он никогда не дождется.
— Ну зачем ты так…
— Я не завидую ему. Если это то, чего он хочет.
— И тем не менее тебе придется завидовать. В какой-нибудь отчаянной ситуации.
— Надеюсь, что этого не будет. — Раздевшись до трусов, Сэм лег на пол и начал делать упражнения для ног. Его тело было худым, но сильным, с рельефными в слабом свете лампы мышцами. — Одно можно с уверенностью сказать: он будет очень трудным противником.
— Да, конечно, — согласилась Томми, неподвижно наблюдая за тем, как он напрягает мышцы. — Но ты знаешь, он боится тебя.
Сэм остановился и посмотрел на нее.
— Почему ты так думаешь?
— Да просто мне так кажется. — Она засмеялась и, как маленькая девочка, начала болтать ногами; ее охватило игривое настроение. — Это твое упражнение можно было бы делать и вдвоем.
— Ты слишком шаловлива для уставшей жены и матери. Удостоена вниманием самого генерала Першинга, избравшего тебя партнершей для танца. Надеюсь, ты не очень-то возомнила о себе? — Он повернулся на живот и начал делать выжим на руках. — О чем вы говорили во время танца?
— О разном. Говорили о папе, о моей находчивости, храбрости и меткости в стрельбе… А ты знаешь, как изумительно он танцует!
— И больше ни о чем не говорили?
— О да, и о тебе, конечно. О тебе мы говорили довольно много: о твоей склонности к опрометчивым суждениям, твоем упрямстве, о твоем дурацком нежелании носить…
Сэм вскочил на ноги, выдернул противомоскитную занавеску из-под матраца, бросился к Томми и горячо поцеловал ее. От неожиданности она едва перевела дыхание. Томми почувствовала одновременно и угрызение совести и скрытое ликование: впервые за время замужней жизни она солгала Сэму в важном вопросе, впервые действовала тайно, пытаясь решить что-то за его спиной. Догадывался ли он о чем-нибудь? Она вспомнила лицо Ирен Келлер в момент, когда та танцевала с генералом: алчное, почти имбецильное из-за желания добиться чего-то обманом… Неужели и она была такой во время разговора с генералом? Неужели и ее могут отнести теперь к компании интриганок? К категории пользующихся благоприятным моментом, хитрящих и вымаливающих женщин, на которых она смотрела все эти годы с таким отвращением?
— Это было гениально! — воскликнул Бен Крайслер. Сверкнув глазами, он возбужденно взъерошил свои коротко подстриженные черные волосы. — Демонстрация потрясающей гениальности, правда ведь, Сэм?
— Что? Что гениально? — спросила Мардж.
— Расскажи ты, Сэм.
Дэмон улыбнулся: было совершенно очевидно, что Бену до смерти хотелось рассказать историю самому.
— Нет, нет, давай рассказывай ты, Бен.
— Ну ладно. — Бен осушил стакан и повернулся лицом к своей жене и Томми. — Всю эту историю начал Свонсон, вы знаете, какой он, этот Свонни… Он учился полгода в Аллигэйтор-Бенд-Эггис или еще где-то, но курса так и не закончил. Когда ои начинает говорить, создается впечатление, что он намерен переработать весь существующий словарный запас…
— Он изумительно танцует, — перебила его Томми, — и вам двум увальням далеко до него.
Озадаченный этим неожиданным вмешательством, часто моргая, Бен уныло заметил:
— Не так уж мы плохи, как вы думаете… Женщины переглянулись и весело засмеялись.
— Конечно же нет, — подбодрила его Томми, — вы оба прямо-таки только что из замка Вернон. Продолжайте, продолжайте.
