Позднее Томми как будто успокоилась. Внешне по крайней мере. На Кавите, куда провожать Дэмона приехали супруги Меткаф и немногие другие сослуживцы, Томми выглядела веселой и беспечной — такой, какой и следует быть в подобных случаях жене военного человека. Однако более печальной улыбки, чем та, которая была на ее лице, когда Дэмон, поцеловав ее, начал спускаться по трапу на клипер, он никогда не видел. В самом деле, не эгоистично ли он поступает? Не является ли это предательством по отношению к ней и детям? Дэмон так не думал. Но он чувствовал, чувствовал с неприятным замиранием сердца, что отношения между ним и Томми никогда уже не будут прежними. На дорогу ушло много недель. Бывали моменты, когда Дэмон начинал сомневаться, доберется ли он вообще до места назначения. Китай пришлось пересекать, то и дело уклоняясь на запад или восток, в обход продвигавшихся японских частей. Он чуть не погиб при крушении поезда, шедшего в Цзиньцзяп; полуразвалившийся, переполненный беженцами и опасно накренившийся пароходик доставил его в Хуайни; он вошел в долю с каким-то торговцем из Персии и свободно промышлявшим летчиком из Аштабьюли, штат Огайо, и они наняли допотопный, со снесенной крышей «чандлер». Водитель машины, маленький нервозный китаец, назвавший себя корреспондентом нанкинской газеты, но похожий скорее на дезертира, во-первых, совершенно не разбирался в устройстве машины, а во-вторых, был очень близоруким. В Гуйчжоу Дэмон воспользовался попутной двуколкой, потом ехал на тупоголовом и упрямом пони, который без всякой видимой причины вдруг начинал взбрыкивать как козел. Под конец Дэмону пришлось мною пройти пешком. У него возникло странное ощущение: как будто окружающий мир опускался в прошедшее время, как будто люди неумолимо скользили вниз по цепи многострадального механического прогресса, возвращались ко всему самому элементарному. Когда Дэмон в компании с проводником и двумя студентами из Ханькоу добрался наконец до Люсина и увидел вышедшего ему навстречу человека в синей форме рядового солдата, он подумал: это очень кстати, что он пришел пешком, а не приехал на чем-нибудь, ибо пехотинец есть пехотинец…
В комнате-пещере стояла теперь тишина. Линь Цзохань сидел на развалившейся, негреющей лежанке и, слегка покачиваясь взад и вперед, мурлыкая что-то себе под нос, внимательно рассматривал карту. Встретившись взглядом с Дэмоном, он улыбнулся.
— Ну что ж, посмотрим, — на чистейшем французском произнес он. — Каково ваше мнение о моем плане боя, Цань Цзань?
Дэмон встал, подошел к Линю, сел рядом с ним, и они несколько минут тихо разговаривали. Да, он правильно понял замысел: цель боя — захватить медикаменты и медицинское оборудование, которое японцы получили несколько дней назад. Набеговая операция. Дэмон показал на дефиле в двух или трех ли южнее Удая.
— А почему бы не устроить засаду японской колонне здесь? — спросил он.
Линь улыбнулся:
— О нет, их слишком мною.
— Но, — возразил Дэмон, тщательно подбирая слова, — уничтожение сил противника на поле боя — это самый верный путь к победе в войне.
— Клаузевиц, — сказал Линь, и его брови метнулись вверх и вниз. — Да, это один из путей, очень хороший путь. Я бы хотел, чтобы мы могли воспользоваться им. Однако в этом конкретном случае гораздо важнее заполучать медикаменты. Вы не представляете, как сильно мы нуждаемся в них.
Дэмон ничего не сказал в ответ; продвигаясь в течение шести недель через лагеря и временные госпитали, через разрушенные деревни и города, он получил хорошее представление об этой нужде. Он еще раз показал на карту.
— А что, если японская колонна прибудет раньше, чем вы рассчитываете?
— Тогда рейд будет отменен.
— А что, если гарнизон в Удае окажется большим, чем вы думаете?
— Это тоже маловероятно.
— Ну, а если сообщивший вам это крестьянин ошибся? Линь пожал плечами.
— К нам пришел бы кто-нибудь еще и принес бы другое донесение. Но никто не пришел. — Он помолчал немного. — Народ — это наши глаза и уши, Цань Цзань. Эта наша разведка, наши интенданты, наша служба связи, медицинская служба. А в некоторых случаях народ становится даже нашей мобильной резервной силой.
— Тогда они должны бегать как черти, — пробормотал Дэмон по-английски. Линь не знал английского, но, видимо, интуитивно понял реплику, потому что он неожиданно улыбнулся и его брови дважды метнулись вверх и вниз.
— Нуг а что, если капитану Фэну не удастся увлечь за собой японцев? — настойчиво продолжал Дэмон.
— Тогда вся операция будет отменена. Мы атакуем только тогда, когда уверены в своем превосходстве. — С некоторой паузой он добавил: — Никогда не начинай бой, который можешь проиграть, Цань Цзань. Такова партизанская война.
— А если, начав бой, увидишь, что начинаешь проигрывать, полковник?
— В таком случае мы рассредоточиваемся.
— Рассредоточиваетесь?
Линь растопырил свои топкие, костлявые пальцы,
