Происхождение Дерека в цыганской среде говорит как раз об этой добровольной ветви. А королевский волвен как вид к настоящему времени захирел и самоустранился по ненадобности.
Конец каждого разговора Северуса и Лизы заканчивался поцелуем. С каждой ночью он становился всё слаще и глубже, пока не закопался окончательно под одеяло.
Разбуженный странными звуками, доносящиеся из мансарды, Гарри сперва сидел и прислушивался. Потом, когда к лизиным охам и вздохам прибавились глухие папины рыки… до пацана дошло. Густо покраснев, Гарри, как ошпаренный, выскочил из-под одеяла, опрометью бросился на чердак и нырнул в кровать к такому же красному Дереку. Остаток ночи новоявленные братья виновато ежились, прижимаясь друг к другу и сдавленно хихикая. И слушали, как скрипит внизу диван под увесистыми «прыжками» двух взрослых игрунов.
Во время одного особенно громкого маминого «о-ооо-о-ох!» Дерек поморщился и вцепился зубами в подушку, тихо ругаясь сквозь зубы и прикушенную ткань. Гарри прислушался:
— Блин, блин, блин!.. Ну хоть заглушку поставили бы, что ли…
— А есть такое… заклинание? — смущенно спросил пацан.
— Есть… — скрипнул зубами юноша. И вдруг спросил: — Ты кого хотел бы, сестру или брата?
— А они что, их делают? — доперли до Гарри последствия от секса.
— Ну, а чего же ещё-то?! — мучительно простонал Дерек.
Наутро не выспавшиеся парни хмуро и исподлобья взирали на безобразно счастливых Северуса и Лизу, которые, порхая по кухне, непонятно для кого готовили завтрак. Кульминация настала, когда Лиза рассеянно бухнула в сладкую овсяную кашу неразделанную селедку, а Северус поставил перед Гарри чашку крепчайшего кофе…
Рождество обещало быть очень и очень интересным.
От голода детей спасла няня Пенн. Видя очевидную неадекватность взрослых, верная экономка, добродушно ворча, выгнала их с кухни и занялась приготовлением пищи для голодных позабытых детушек. Что странно, Северус с Лизой не протестовали, покорно вышли вон, полностью поглощенные друг другом.
Пару дней спустя приехала Петунья и привезла с собой собачек. Боже, как же они обрадовались! И Гарри, и песики совершили общий собачье-мальчишечий танец с воплями, лаем и визгом. Визжал Бейли, Терри только фыркал и лаял. Потом эмоции песиков зашкалили: Бейли от радости принялся хрипеть, чихать и кашлять, а Терри, расставив задние лапки, растекся счастливой лужицей. Гарри даже опешил слегка — это ж надо, как собачки его любят, аж писаются от восторга.
Лиза и Петунья с легкостью нашли общий язык и общую тему, за которой провели весь вечер, с удовольствием обсуждая и попивая чаёк. Потом Петунья удалилась, оставив собачек Гарри до конца каникул.
На следующее утро Лиза пошла на кухню, решив заняться готовкой, лохматый пекинес деловито устремился вслед за ней и со странным каким-то умилением смотрел, как она открывает ларь с картошкой… Что ж, к этому Лиза не была готова, никто ничего не сказал ей о пристрастиях собачек. Подозрительно поглядывая на пса, Лиза достала нож, села перед мусорным ведром и принялась за работу.
По мере того, как картофелинка очищалась, у собачки глазки становились всё умильнее и умильнее, мордашка разошлась в такой заискивающей улыбусе, что Лиза начала сомневаться в собачьей адекватности, никак не могучи понять — что же ей надо?
Видя, что улыбка не срабатывает, Терри уселся на объемистый зад и прижал передние лапки к груди, скорчив умоляющую рожицу, старательно пуча и без того выпученные глаза. Лиза нервно глянула на песика, на его наливающиеся слезами печальные очи. Поймав её взгляд, Терри воодушевленно завилял хвостом, а так как он сидел на нем, то тут же завалился на бок, не удержав равновесие. Сконфуженно вскочив, Терри сердито гавкнул, глядя на недогадливую тётку и на вожделенную картошеньку в её руках. Помедлив, Лиза, недоуменно пожала плечами и… опустила очищенную картофелинку в кастрюлю с водой! Такого безобразия Терри уже не смог вынести, возмущенно фыркнув, он принялся вдохновенно ругаться: рычать на разные лады, то тише, то громче. Когда очередная картошка булькнулась в кастрюлю под аккомпанемент пекинесьего ворчания, Лиза не выдержала:
— Ну чего тебе надо?
Терри обрадованно подпрыгнул, встал в выставочную позу и завел:
— Вау-вау-вау-вау, вау-вау!
Звонко так, тоненько. Лиза внимательно выслушала неожиданное сольное выступление удивительного пекинеса, после чего с уважением сообщила ему:
— Очень красиво вы поете, мистер Терри. Но я по-прежнему не понимаю, чего же вы хотите?
Терри снова завел, на октаву выше, и с любовью глядя на картошку:
— Вау-вау-вау… — на сей раз он подпустил в голос немного плаксивых просительных ноток, и до Лизы наконец-то дошло. Порезав на ломтики, она неуверенно протянула кусочек картофелины. Испустив облегченный вздох, Терри взял подношение и смачно захрустел им с таким видом, мол, а раньше не могла додуматься и дать, дура?! Всё поняв, Лиза посмеялась и, тщательно промыв нарезанный «деликатес», подала экс-гурману на блюдечке.
