Стоявшие снаружи и на безопасном расстоянии семейство Уизли с соседями Диггори и Лавгудами только горестно морщились, глядя, как раскурочиваются крыша и верхние этажи домика. Рон зябко ежился в своем куцем пальтишке, вздрагивал при вспышках заклятий и отдельных грохотах рушащихся кусков стен, кусал губы и напряженно думал. Наконец он, неуверенный в своих рассуждениях, робко потянул маму за рукав.
— Не сейчас, Рон! — привычно отмахнулась мама.
— Но, мам… — занудил Рон в пустоту. — Эти заклятия его убивают или, наоборот, питают?
Фред и Джордж, услышав слова Рона, нервно переглянулись — ну, а вдруг, чем МакБун не шутит, эти драккловые зинки устроены по-обратному? Чем больше магии на него тратишь, тем сильнее он становится?.. Так. Как их начальника звать-величать? Ранкорн? Спасиба… Получив информацию, близнецы толкнулись плечами и, тихонько улизнув от мамуни, огородиками, огородиками прокрались поближе к дому.
У Альберта как раз случился перерыв, и, узрев в коридоре гражданских, он коротким рявком остановил сражение. Взял было парней за шкирки, чтоб вышвырнуть неразумных идиотов на улицу, но услышал:
— Дяденька мракоборец! Это зина-накопитель, ему магия всё равно что подарок, чем больше в него заклинаний попадет, тем ему вкуснее, понимаете?
Мерлин, Эпона и иже с ними… Кто сказал, что фантазировать — это вредно и пустая трата времени? Не для этого ли всевышние посылают нам детей, этих изумительных созданий, способных так нестандартно и чудесно мыслить?!
Ну, поздно-не поздно, но предупреждение он успел получить. Пол под ногами дрогнул, остатки стены перед ними рухнули, являя взору ошарашенных бойцов жуткую хтоническую тварь из преисподней… Два слова для описания будет достаточно: зубастая бездна. Оснащенная красными зенками, пасть гостеприимно и улыбчиво распахнулась, приглашая ещё популять в него вкусными заклинаньицами… Перетрусившие окончательно, четырнадцать вояк вопросительно глянули на босса, но тот, предупрежденный ребятами, отрицательно мотнул головой, запрещая применять магию.
Близнецы с интересом рассматривали чудесный частокол иглообразных зубов, пару красных злобных капель на месте глаз, параллельно производя следующие действия: Джордж неторопливо разматывал вынутую из кармана рогатку, приводя её в боевое положение, а Фред доставал из стоявшего здесь же, в коридоре, шкафа коробку с портняжьими мелочами мамы Молли. Коробушка была полна пуговиц и бусин. Тихо причмокнув, Фред позвал монстра:
— Эй, пёсик, на-на-на-на-на…
Красные, налитые злобой глазки вперились в него. Фред ласково кивнул ему и опрокинул коробушку… Пестрым каскадом посыпались и радостным стаккато поскакали по полу во все стороны пуговицы и бусины. Чердачный зина завороженно уставился на пестрое море, растекшееся перед ним. Чавкнув, со всхлипом всосал в себя нити слюни, протянул дрожащую грабку и трепетно взял ближайшую пуговичку… потом вторую, похожую, третью, четвертую… И всё, увлекся весь, с потрохами, перебирая и собирая одинаковые пуговички и бусинки.
Джордж сунул рогатку в руку Ранкорну, потом туда же впихнул мешочек с чем-то, после чего близнецы стратегически слиняли. Альберт машинально развязал горловину мешочка и высыпал на ладонь горсть серебряных шипастых шариков — звездочек. Также машинально определил, что это такое — стилизованные эспины семнадцатого века, их по сей день повсеместно находят при распашке полей, собирают килограммами и сдают в музеи. Хм. В кожаную плашку рогатки уместились пять таких. Тщательно нацелившись, Альберт залихватски запульнул первую порцию серебра прямо промеж красных глаз. Вторая порция усвистела в раззявленный рот упыря.
Серебро, пущенное без магии, подействовало моментально: в месте проникновения кожа посерела и сморщилась, быстро и естественно высыхая и трескаясь, сам упырь-зина захрипел, хватаясь за горло, встал было и тут же осел обратно на пол, рассыпаясь-распадаясь на пересушенные куски, как вампир под воздействием солнечных лучей или осинового колышка.
Всё было кончено. Альберт с осторожной брезгливостью потыкал носком сапога в мерзкие останки, среди которых поблескивали колючки-эспины, сгубившие не одну лошадиную жизнь, а теперь послужившие для устранения нечисти. Чувствуя странную печаль к усопшим коням, Альберт нагнулся и молча, с каким-то уважением, подобрал шарики, спаянные из серебряных игл и олова.
Выйдя из разворошенного дома, Ранкорн принес личную благодарность Фреду и Джорджу и пообещал представить их к награде, чем заставил забиться гордостью сердце матери. К чести сказать, близнецы совершили ещё один самоотверженный подвиг: высмотрели в толпе Рона, цапнули его за руку и, вытащив вперед, заявили, что главная заслуга принадлежит Рональду, это именно он подсказал про упыря. Смутившийся Рон тоже попытался откреститься от подвига, свалив всё на Зевса, мол, это всё он, это всё сфинкс подсказал, ещё в школе, правда… Растроганная Молли расплакалась, обняла и слегка придушила своих чудесных, умненьких, честных, солнечных, славных, потрясающих и-ещё-сколько-то-эпитетов мальчиков.
