— Нет, — фыркнул Зевс. — Изначально меч предназначался для гоблина Рагнука Первого, но Гриффиндор отобрал меч у него. По другой версии, он выкупил меч у гоблинов. Принадлежность меча всегда была весьма спорным вопросом. Гоблины, не привыкшие расставаться со своими вещами, со смертью Годрика закономерно решили, что меч снова должен вернуться к ним. К тому же, если верить самим гоблинам, Годрик получил оружие не совсем законным путем. После смерти Годрика меч стал считаться народным достоянием и по сей день хранится в Хогвартсе. Еще одна фишка заключается в том, что способностью меча стала его возможность появляться из Распределяющей Шляпы, но только в руках того, в ком бьется сердце истинного гриффиндорца. Любопытно, что меч изначально может находиться где угодно, но телепортируется через Распределяющую Шляпу по мере необходимости и острой нужды в нем. В общем, круто заколдовали артефакт, сам себе не принадлежит, бедняга… — Зевс деланно-скорбно вздохнул и замолчал. Молчал и класс, переваривая новые знания. Потом Гарри тихо уточнил:
— Значит, Феникс — талисман Годрика?
— Да, — улыбнулся ему Зевс. — Фениксы живут долго, и тысяча лет ему не помеха, ведь он каждые пятьсот лет обновляется: сжигает себя в огне и возрождается из него.
Про Шляпу никто не стал спрашивать, и так всё было ясно.
Урок за уроком, новые знания. Дни, перетекающие в недели, а те — в месяцы… Ушла зима, слыша теплое дыхание весны. Девушка-весна, известная модница и певунья, начала со звона капели и нежного журчания ручейков. Потом грянули тяжелые аккорды — басы-разрывы ледолома на реках и озерах, с грохотом лопались толстые льды от напора вспухшей талой воды, и та с ревучим всплеском вырывалась вверх из гигантских трещин на долгожданную свободу, выходя из берегов и заливая-затопляя поля.
А веселая модница тем временем примеряла всевозможные наряды, сшитые ей по заказу у знаменитого модельера — Сезона. Сначала печальные бурые и серые тона. Затем настал черед нежно-зеленых, салатовых оттенков. И чем выше по меридиану поднималась весна, тем темнее, глубже и сочнее становились её наряды, украшенные белыми и розовыми дымками первоцветов. А с ними проснулись парфюмеры — трудолюбивые пчелки, которые тоже умеют и любят рисовать. Их мастерство проявляется в рисунках сот, виртуозных танцах-координатах о местоположении ближайшего цветка-медоноса. И шедевры их полотен никакими силами нельзя подделать, потому что у мёда есть генетическая память своих родных сот, и с помощью этого секрета всегда можно отличить настоящий мёд от сиропа.
Парфюмеры-пчелы принялись за главную свою работу — опыление. За километры чуя запах липы, проносятся лохматые жужжалки на тонкие ароматы медоносов и кропотливо летают от цветка к цветку, собирая нектар и перенося пыльцу с женских на мужские соцветия.
Звенит воздух от пения весны, журчит и плещет вода, гудят и стрекочут струнами крылья насекомых, ох, сколько же звуков они издают! Тут вам и альт с контрабасом кузнечиков и цикад, и нежная скрипка комариков, и густой валторн шмелей, и гудящий бас майских жуков, и, как же без них, цветовые гаммы бабочек — их радужные бесшумные переливы похожи на застывшую на взлете мелодию…
Пение птиц, шорох и посвисты ветра, шелест молодой листвы — всё это пришло на смену немой зиме. Красуется модница-весна, кокетливо поглядывая через плечо на тихого и скромного юношу, неспешно идущего за ней. Он красив, строен и элегантен, на нем зеленый кафтан и желтая панамка, зовут его Лето. Но весну он никогда не нагонит — пробовал уже. Поэтому он вскидывает длинный посох и свистит овчарке, указывая на отару: эгей, гони! И с лаем мчится небесная собака, спеша на помощь хозяину: сбивает в кучу своенравных овец. Или, напротив, разогнав белых барашков, ведет на дойку тяжелых тучных коров. Те с грохотом ступают по небесной пашне, сбиваясь в огромные стада и сталкиваясь рогами с такой силой, что вылетают искры и проносятся к земле стремительными росчерками молний…
Грохочет гром, и в свете молний проливается на землю первый летний дождь.
Уходит под навес недовольный Мок — ему не нравится, когда на него сверху капает противная мокрая вода. Он хоть и переоделся, и его длинное тело покрывала гладкая скользкая шерсть, но на плечах пробивалась первая грива, мягкая, пушистая и оттого плохо высыхающая.
Экзамен… Страх, кошмар и ужас каждого студента. Гарри очень сильно старался не поддаваться панике при виде гор заданий, правил и пергаментов, которые надо исписать. И монбланы учебников, которые надо прочитать. Ой, мама… Ну и зачем мне в обычной жизни такое заклинание, как «Ворминкулюс»? Он что, в самом деле соберется кого-то превратить в червяка??? Или вот, «Дантисимус», оно зачем? Удлинять передние зубы? Ну и кому это надо, беззубому бобру? Так его сначала ещё найти надо, беззубого…
