Ой, что тут началось… Молодой человек с дергаными нервными движениями, вставший со своего места, очевидно, решив, что слушание закончено, от неожиданного вопля Игоря прямо подпрыгнул. Быстро оглянулся и увидел, что все смотрят на него, и… Попытался удрать. Его глухие ноги среагировали куда точней, чем голова с ушами… Все повскакали с мест и дружным скопом закидали гуляющего на свободе Пожирателя Инкарцеро и Петрификусами, напрочь позабыв, что его папа-судья сидит тут же. Правда, папа от удивления застыл и стал, как тот же карась, только замороженный шоком.
Это — красивая, официальная часть суда, так называемое, парадное его лицо. Глянцевая обертка для народа. Закулисная же часть Визенгамота выглядит не так помпезно. Давайте прогуляемся сюда… Наденьте вот эти плотные резиновые сапоги, плащ-дождевик обязательно, а то на ваш чистенький костюмчик могут случайно брызнуть кровью. Ну что вы вздрогнули-то? Не хотите про кровь-кишки-боль читать, пролистайте…
Итак, справа по курсу — крепость Азкабан. Сейчас причалим… Осторожно, сходни скользкие.
Здесь, в темных коридорах стоит влажный и спертый воздух, густо пахнущий скотобойней — кровью, паленой костью и мокрой шерстью… Ещё здесь пахнет ржавым железом, это особенный запах, не обычный, так пахнет топор мясника, заржавевший от частого применения, заржавевший не от воды, а от крови.
Мрачный коридор, освещенный факелами, приводит нас в экзекуторскую. Это самая настоящая камера пыток. Посередине неё — стол с зажимами для рук и ног по краям. Стол снабжен целой системой рычагов и подъемов, при необходимости его можно поднять и поставить вертикально, а при помощи растяжек он использовался ещё и как дыба. На столе лицом вверх распят человек. Глубоко провалился напряженный живот, высоким куполом судорожно опадает-поднимается грудная клетка, на лице застыла мучительная гримаса, в черных глазах затаилась боль.
Палач-экзекутор неторопливо сворачивает короткую семихвостую плеть, только что она не хило погуляла по груди и бокам этого человека, распростертого на столе, оставив глубокие рваные раны. На кончиках плети блестят обагренные кровью стальные крючья, утяжеленные свинцом. Гнусно ухмыльнувшись, палач отложил плеть на боковой верстак, вынул из тазика с соляным раствором пропитанное солью полотенце и накрыл им свежие раны. Крик был оглушительный, душераздирающе-тонкий. Северус не играл в героя — хотят видеть его боль? Пусть слушают и смотрят, ему не жаль.
Уже три месяца его ломают, мучают болью. И это несмотря на то, что цепи дементорового кресла остались висеть на подлокотниках, отказавшись его приковать, тем самым говоря, что в нем сидит невиновный человек. Кресло прямо и честно сказало, что он невиновен, но эта правда отчего-то взбесила чиновников и кровавых судей, им казалось это насмешкой. Ну как так-то? Невинный Пожиратель смерти с черной меткой на левой грабле? Да не смешите наши лакированные тапочки! В карцер его, и выжать из него правду, любым способом!
Вот и выжимали её всеми доступными и не очень способами. Неделя без пищи и воды, потом допрос под чавканье тюремщиков и жареных слюней голодного пленника:
— Чему тебя учил Темный Лорд?
Молчание.
— За что ты получил Метку Темного Лорда?
Молчание.
— Что ты пообещал Дамблдору?
Молчание. И только дементоры знают, что Северус не слышит вопросов от грохота загустевшей обезвоженной крови в ушах, что язык его распух и покрылся «деревянной» коркой в сухом побелевшем рту, что пересохшее горло не способно выдавить ни звука, а только хрип. Надсадный, едва слышный хрип.
Длительные избиения плетьми вперемешку с подсаливанием ран. Пять суток в одиночном карцере наподобие сурдокамеры, с той лишь разницей, что за испытуемым следили поскольку-постольку, чтобы просто проверить — жив он там ещё али помер? За космонавтами хотя бы доктора следят и при малейшем дискомфорте тут же подключаются к подопытному, успокаивают его или вовсе вытаскивают наружу, если у человека психика не выдержала. Потому что пытка там та ещё: тут тебе и галлюцинации слуховые и зрительные, и потеря ощущения времени, и даже ориентация куда-то улетучивается, становится непонятно, где верх, где низ, и даже — стоишь ты, сидишь или лежишь…
Когда Дамблдор таки добился освобождения Снейпа, и его наконец-то принесли… принесли, а не привели, Альбусу в первый миг показалось, что к нему вынесли покойника из мертвецкой. Мелово-бледный, с восковой, натянутой на кости кожей, исхудавший в дым, Северус и впрямь напоминал покойника.
Так Альбусу ещё и пригрозили, что если Снейп будет замечен хоть в одном мало-мальски темном деле, то его тут же арестуют и посадят в Азкабан пожизненно. И не дай Мерлин, если они узнают, что он применяет непростительные заклятия, и если его поймают за этим занятием, его сразу же и без разговоров отдадут на расправу палачам. Учтите это, директор, и запомните, бывших пожирателей — не бы-ва-ет!
