Петунья посмотрела в конец улицы и скептически хмыкнула:
— Ну, если донесешь до дома… — не договорив, она многозначительно посмотрела на племянника. Гарри твердо заявил:
— Донесу!
И они неспешно двинулись по тихой вечерней улице. Прошли из конца в конец Сонную, потом пересекли бульвар Глициний и вышли на Тисовую. Всё это время никем не замеченный Северус шел за ними. Шел, смотрел и поражался силе духа маленького мальчика, три килограмма песьего веса давно перевалили за центнер, а Гарри стойко и упрямо продолжал тащить свою четвероногую находку, нипочем не желая бросать нового друга. Промокшая от его пота собака выскальзывала из рук, и Гарри перехватывал его, подтягивал повыше к груди и только крепче прижимал её к себе. Петунья молча шла сзади с сумками, снисходительно подстраиваясь к шагам племянника, и ласково улыбалась, глядя на его старания.
Вот уже и их дом, номер четыре. Гарри, взмокший, тяжело пыхтя, счастливо и победно посмотрел на тётю, устало выдохнул:
— Я донес! Он мой теперь, да?
— Хорошо-хорошо, — засмеялась Петунья. — Он твой. Вот только… ничего, что он не пекинес?
— Ничего, — отозвался Гарри. — Я знаю, что пекинесы дорогие. Зато он — бесплатный!
Северус покачал головой и шагнул к ним, наконец-то показываясь им. Петунья вздрогнула, увидев и узнав его, нервно кашлянула. Гарри тревожно замер, в страхе глядя на незнакомца. О нет, неужели владелец собачки?! Но незнакомец тут же развеял эти страхи, присев на корточки перед мальчиком, он ласково пощекотал пёсика по горлышку и непринужденно спросил:
— Какой красавец. Как его зовут?
— Бейли! — с облегчением выдохнул Гарри. И понимает. У человека черные глаза. Не карие, не темно-темно карие, а черные, по-настоящему черные. Как антрациты… Именно такие, как и говорила ему мама Пэт.
Гарри, замерев, во все глаза смотрел на мужчину, сидящего перед ним на корточках. Его ротик смешно приоткрылся, а в маленькой детской груди стало тесно от огромного упругого шара счастья, он рос-разрастался, заполняя собой всё пространство грудной клетки. И лопнул, вырвавшись сдавленным взвизгом, на крик он не успел сорваться, потому что отец сгреб его в охапку и прижал к себе вместе с собачкой.
Вместе с собачкой он и поднял их, выпрямляясь, и по приглашению Петуньи внес их в дом. На кухне Северус сел на стул, посадив Гарри на колени, а тот наконец-то смог спустить с рук собачку и схватиться за папину ладонь.
Все обиды и подозрения маленького Гарри испарились в один миг — папа же пришел, какие теперь печали?! Даже вопрос забылся. Только крепенько держался за папину руку и жадно рассматривал его лицо, отмечая малейшие его черты: внушительный нос, четкие губы, густые брови, таинственные искорки в глубине черных глаз и черные-пречерные волосы до плеч. А ещё папа улыбался. Ему. Сердечко Гарри просто трепетало от папиной улыбки, вот что это такое, папина улыбка! Это… это неописуемо и необъяснимо, и непонятно, а почему Дадли-то так не радуется, когда ему улыбается его папа — дядя Вернон?
Но Гарри понял, почему. Просто для Дадли это было привычным, в порядке вещей, он не терял своего отца и с самого рождения видел папину улыбку.
Северус сидел на стуле в обычном человеческом доме, на простой маггловской кухне и испытывал ни с чем не сравнимое счастье, ощущая в своих объятиях живое тепло родного ребёнка… Улыбался и думал о пропущенных годах — как много он потерял: первые шаги сына, первый его зубик, первую улыбку, первое слово… Но если первый год Гарри так и так достался Джеймсу Поттеру, и с этим ничего не поделаешь, то с остальными шестью годами им обоим просто не повезло… Обстоятельства оказались сильнее их.
Главный вопрос задала Петунья.
— Северус, ты… пришел за ним?.. — и губу закусила, нервно теребя полотенце. Северус правильно понял её страхи. И ответил так, чтобы успокоить сразу всех:
— Я пришел к вам… — и взглядом спросил «Можно?»
Петунья облегченно улыбнулась и торопливо закивала. В конце-то концов, Северус тоже родной человек, раз является отцом Гарри. Враз успокоившись, она занялась покупками, а Северус и Гарри продолжали сидеть и с любопытством рассматривали друг друга. Потом Гарри, окончательно убедившись, что папа здесь, что он действительно пришел к нему, умиротворенно вздохнул и, прижавшись к груди Северуса, затих, слушая, как совсем рядом размеренно бьется папино сердце. Затих и Северус, прижимая к себе теплого и доверчивого малыша, и благодарно смотрел на Петунью, сохранившую для него сына, как он и просил когда-то в письме.
Молча разбирала продукты Петунья, слегка смущаясь от благодарного взгляда Снейпа и попутно восхищаясь тем, как вырос соседский мальчик…
