«Ни одно государство в мире не может с уверенностью сказать, что оно не сталкивается с проблемой торговли людьми. Часто эта проблема не зависит от геополитического положения страны или социально-экономической ситуации. К сожалению, случаи торговли людьми в целях сексуальной или трудовой эксплуатации, что является наиболее распространенными формами, наблюдаются практически во всех государствах. Наряду с этим появляются новые формы. Например, торговля людьми — особенно детьми — с целью вовлечения их в преступную деятельность, торговля людьми с целью изъятия органов и тканей, суррогатного материнства. Одна из наиболее современных форм — домашнее рабство, то есть эксплуатация в домашних условиях, а также на фермах, в сельском хозяйстве.
Сейчас известно, что торговля людьми приносит ежегодную прибыль приблизительно в сто пятьдесят миллиардов долларов. По разным оценкам, сейчас жертвами современного рабства являются около двадцати пяти миллионов людей во всем мире. Примерно шестьдесят четыре процента из них подвергаются трудовой эксплуатации, девятнадцать процентов — сексуальной, остальное — иные формы рабства. Обычно наибольшее число жертв — женщины и девочки. По данным ООН, семьдесят один процент идентифицированных жертв — лица женского пола, а двадцать девять процентов — мужчины и мальчики. При этом растет число пострадавших детей — оно оценивается примерно в пять с половиной миллионов. Но надо понимать, что официальные цифры, предоставляемые государствами, ниже экспертных оценок. Дело в том, что речь идет о том виде преступления, когда жертвы очень мало сотрудничают с госорганами. Причин много. Например, неразвитая до должного уровня программа защиты и оказания помощи жертвам торговли людьми. Людей и их родственников часто запугивают. А чтобы пойти на риск, человек должен быть уверен, что он защищен. Кроме того, с учетом стереотипов и менталитета многим мужчинам сложно признаться, что они стали жертвами трудовой эксплуатации, а тем более — сексуальной».
А с цыганами вообще темный лес. Внутриобщинные отношения цыган для всего остального мира — это тайна за семью печатями. Понятно теперь, почему о Дереке никто не беспокоится. Некому. Только друзьям он дорог и директору. Отсюда сам собой напрашивался вопрос. Его Северус и задал:
— Чем ты собираешься заняться после Хогвартса?
— Не знаю… — растерянно отозвался юноша. — Что друзья предложат. А если мне не найдется места рядом с ними, то к Чарли попрошусь, он обещал адрес прислать…
Ясно. Бродяжничать собрался. Северус хмуро смерил взглядом широкие плечи парня, темно-каштановые подсохшие и завившиеся волосы, простое, честное лицо и понял, что не отдаст мальчишку каким-то продажным дядькам! Потому что его собственная магия продолжала бурлить и вопить о том, что у него появился Долг жизни. Его никто не спасал, сам он — тоже, значит… Начиная злиться, Северус сквозь зубы процедил:
— Вы мне скажете правду, как и почему вы промокли?
И сердце нехорошо екнуло, когда мальчики синхронно опустили головы. И заговорили в пол, по очереди, перебивая и дополняя друг друга.
— Ну… в общем… сошел я с автобуса…
— Я усвистел в поля…
— Ага, я тоже решил путь сократить. Нашел тропу…
— Смотрю, а Гарри сзади нет…
— Вонючий бомж меня уволок к развалинам. Угрожал ножом.
— Гляжу, а Гарри в лодке. Связанный! Что было делать? Поплыл за ними…
А дальше мальчишки вдруг запнулись, разом умолкли, явно не решаясь продолжать. Пришлось порычать:
— Ну?..
Гарри шмыгнул носом.
— Он что-то собирался со мной сделать, а что — я не видел… Мешок на голове был.
А Дерек взглядом попросил: «Не при нем, сэр, пожалуйста!» Северус, подумав, кивнул. И позже, много позже, когда Гарри сладко заснул в своей постели, Северус пришел на веранду, где на ступеньках сидел возвращенный Дерек. Опустившись на ступени рядом, профессор протянул подростку бутылку имбирного лимонада.
— Расскажи мне внятно, что случилось?
— Ну… как я понял, бандит использовал Гарри как форточника, заставил его достать для него что-то из тайника, в который сам не смог протиснуться. Я час назад бегал к тем развалинам, по следам всё разведал… а тогда… Я правда нашел их, когда они уже отплывали. И всё, что мне осталось, это поплыть вдогонку.
Здесь Дерек остановился, чтобы собрать разбросанные эмоции, отпил лимонад и продолжил:
— Когда я увидел, что этот гад примеривается, как посподручней перерезать Гарри глотку, чуть умом не тронулся. Из собаки перекинулся в волка и загрыз его нафиг, простите, сэр. Потом за Гарри нырнул, его подводным течением далеко успело унести, хотел схватить, а рук-то и нет… Но я заставил себя трансформироваться, заставил эти чертовы лапы превратиться в руки. А там и сам. Весь…
Дерек сглотнул, его руки задрожали, и он поспешно поставил бутылку на ступень. Северус осторожно взял его за плечи и ощутил, что юношу колотит сильная дрожь.
— Дерек? Что?..
— Это ужасно. Кровь… Её вкус. Я… я убил его… — на лбу Дерека выступила холодная испарина. Северус покрепче прижал его к себе:
