И несется по полю росному седая лошадь с двумя сорванцами на голой спине, вооруженными босыми пятками и сосновыми шпагами. Оба издали похожи на двух мальчишек, один брюнет, другой — каштанчик-шатен, в шортиках и маечках. Следом за ними поспевают три очень счастливые собаки. Незабываемое, чудесное лето…
Дикий Смит не верил в удачу. Но, как оно обычно бывает, чаще всего происходит как раз то, во что не веришь. Дик не верил, что попадется на краже. Попался. По-малолетству угодил в исправительную колонию. В исправление не поверил, но почему-то вышел как исправившийся, за хорошее поведение. В повторный попадос не верил, потому что решил быть осторожнее и не попадаться. Снова ошибся, попал по-крупному — за кражу драгоценностей. Снова колония, потому что парню было всего двенадцать. Вышел заматеревшим бандитом, что поделать, окружающий контингент способствовал его духовному воспитанию. Пацану много ли надо для примера? Мат-перемат круглосуточно, пыльные рожи вокруг с характерными мешками-тенями под глазами, скученные вручную цигарки с самопальным куревом… Наколки и бритые головы. Общие душевые и житье по понятиям. Вот что окружало Смита в колонии.
Дома была вечно пьяная мать с армией бутылок, которые приходилось раздвигать ногами, чтобы пройти из кухни в коридор. Тараканы. Раскормленные до размеров мадагаскарских. Шуршащие и равнодушные до офигения. Ешь ты пиццу, а по колену усатый гость ползет и вот так, внаглую, угощения требует. Тапком таракана ростом с ладонь прибить затруднительно, поэтому приходилось делиться.
В постели с тобой спят сожители и одновременно жрут твою кровь. Речь идет о клопах. Размером они мельче тараканов, но вреднее. Настолько вреднее, что крысы сбегали, едва увидев сородичей, подохших от пироплазмоза.
Сей чудный домик стоял… ну, домик — это слишком уважительное название развалившегося многоквартирного барака, стоявшего на одной из улиц Бредфорда. Эти трущобы мало чем отличаются от лондонских или нью-йоркских… Да, даже в наше цивилизованное время всё ещё встречаются вот такие деревни посреди стеклянно-бетонных высоток. Настоящими эти деревни нельзя назвать, пусть они без водопровода и газа, без канализации и порой без электричества. Настоящие деревни окружены полями, огородами и садами, полноводными реками и озерами, стадами коров и овец, а не закопченными стенами фабрик и заводов, потрескавшейся и проваленной мостовой.
Сами понимаете, что Дикий Смит находил малейший повод, чтобы слинять из родных трущоб. Подальше от тараканов с папашину ладонь и клопов, высасывающих из него галлоны крови каждую ночь. К своим двадцати четырем годам Дикий имел весьма красочный вид — вислые синие щеки, низкий лоб и пузцо, выпирающее из тощего тельца. А за плечами годы и годы колоний и тюрем.
Последняя отсидка была за убийство. Да… Ни во что не верящий Смит докатился и до этого, став полным отморозком. Окружной суд проходил в здании Олд-Бейли, где Дика Смита приговорили к пожизненному заключению в тюрьме «Водмурд-Скраббс» с достаточно жесткими условиями содержания. Но данная тюрьмушка была печально известна тем, что из неё в свое время успешно сбежал советский разведчик, некий Джеймс Блейк, а раз из какой-то тюряги возможен побег, то этим не воспользуется только самый ленивый.
Вот и Дикий Смит решил не позориться на очередных нарах. Тем более, что в душевой подслушал треп двух укуренных в лежачую нирвану петушков. Вернее, один из них был ториком и всласть трахал второго, петю. Насаживался в зад и нравоучения читал:
— Запомни и-и-их… Город Литтл Уингинг… Заброшенное ранчо… о-о-ох… у излучины реки… найдешь тайник, все полтора лямов будут твоими.
— Долларов? — задушено пискнул «петя».
— Каки-тя доллары?! Не смеши мои помпончики на тапочках, и так уже лысые. Не-е-ет, Гуща на мелочи не разменивается. Фунты там, секешь?
Безымянный «петя» подавился слюной.
Пораскинув остатками протухших мозгов, Дикий решил опередить посланца. А для этого следовало сбежать из тюрьмы раньше, чем тот выйдет на волю по амнистии. Сказано — сделано!
Совершить побег удалось влегкую, как именно, Смит мне не докладывал, это навсегда осталось его тайной, секретом очень секретной фирмы.
День рождения Гарри прошел замечательно. Северус устроил сыну настоящий праздник, заказал столик в элитном ресторане, где к имениннику вышли хозяева с воздушными шариками и конфетти. На тележке выкатился роскошный торт с одиннадцатью свечками. Честный Гарри пожелал Дереку проснуться и задул свечи.
Вокруг именинника безостановочно крутились фотографы и стилисты, желающие выслужиться и сделать день рождения незабываемым. Гарри наряжали в красивые стильные одежки, создавали ему не менее стильные прически, всё это тщательно запечатлевалось на фотоленточки-негативы, которые потом передадут изображение на глянцевые квадратики фотографий — свидетелей и хранителей этого дня. Три раза Гарри ухитрился сфотографироваться с Джериком, так на людях он называл собаку, потому что имя «Дерек» было слишком странным для пса.
