– Макс, тебе больше не нужно носить пушку. Ты можешь просто пугать людей до смерти.
Макси посмотрел на него с некоторым раздражением:
– Если у меня есть такой талант, я как-нибудь попробую его на тебе. Обыщи у парня карманы и посмотри, кто он такой. Черт его побери.
Косой обыскал карманы мертвеца. Он нашел несколько ключей, перочинный нож и бумажник. В бумажнике лежали полсотни баксов мелкими купюрами и водительские права с наклеенной фотокарточкой. Права были выписаны на Эндрю Мура. В боковом кармане лежала фотография жениха и невесты. Невестой была та самая шлюха, которая впустила его в заведение Пегги.
Макси посмотрел на снимок:
– Парень выглядит неплохо. Забавная бы из них вышла семейная пара.
Во внутреннем отделении портмоне нашлось несколько бумаг. На пол выпала сложенная вчетверо вырезка из газеты. Макси оставил ее на полу и стал изучать маленький профсоюзный билет.
– Что вы думаете? Парень был землекопом. Членом профсоюза. И взносы все заплачены. Вот бедолага. Не понимаю только, на чем они сошлись и почему он так часто грабил Пегги?
Патси ответил:
– Наверное, им обоим нравилась атмосфера борделя.
Косой хихикнул.
Макси наклонился и поднял газетную вырезку. Прочел ее.
– Смотри-ка, Лапша, это объясняет, почему он так сильно испугался.
Макс прочитал статью вслух. В ней рассказывалось о том, как полгода назад в горе прокладывали туннель. Один из рабочих попал в завал. Его уже считали мертвым. На второй день его откопали – больше мертвым, чем живым. Имя рабочего было Эндрю Мур.
Макси обратился к лежавшему в гробу мертвецу:
– Не повезло тебе, паренек, мы попали тебе в больное место. – Он повернулся ко мне. – У него, должно быть, развилась эта… как ее называют? – Макс остановился на середине фразы и нетерпеливо пощелкал пальцами.
– О чем ты говоришь, о какой-то болезни? – спросил я.
– Нет, не о болезни, то есть не о телесной, а о том, что бывает с головой. Ну, когда ты боишься запертых комнат и всего в таком роде.
– А, – сказал я, – да, я понял, о чем ты говоришь. Это одна из фобий, называется клаустрофобия. Но у парня страх был не только умственный. Его убила реальная угроза быть погребенным заживо.
Макси поскреб подбородок и прошелся взад-вперед по комнате.
– Может быть, кроме этой шлюхи-невесты, у парня есть родители, братья или сестры.
– И что из этого? – спросил Патси.
– Скверно будет, если мы похороним и закопаем его под чужим именем, а потом этого Мура всю жизнь будут разыскивать родители или кто-нибудь еще.
– А что еще мы можем сделать, Макс? Нельзя же оставить его здесь. Утром тут появятся люди. Назавтра назначены две погребальные церемонии, – сказал я.
Макс почесал в затылке.
– Да, ты прав, Лапша. Можно его куда-нибудь перенести, чтобы потом парня нашли и похоронили под своим именем.
– И куда ты собираешься подкинуть мистера Мура, Макс?
С минуту мы смотрели друг на друга. Макс пожал плечами.
Я продолжал:
– По-моему, разница все равно выйдет небольшая, по крайней мере для мистера Мура. Можно его подбросить к чьим-нибудь дверям.
– А если кто-нибудь увидит, как мы его вытаскиваем? – спросил Косой.
– Не знаю, как это будет выглядеть с юридической точки зрения, хотя… кажется, должен быть закон, запрещающий разбрасывать мертвые тела.
– Такой закон называется «убийство первой степени», – прокомментировал Косой.
– Только не в случае с мистером Муром. Освидетельствование покажет, что он умер от естественных причин.
Макси улыбнулся:
– Ты абсолютно прав, Лапша: даже если нас застукают с трупом, вскрытие покажет, что он умер своей смертью. – Он засунул бумажник обратно в карман к мистеру Муру. – Давай, Косой, подкатывай «кадди» к задней двери.
Косой вышел. Мы вытащили труп из гроба и завернули его в занавеску.
Косой просунул в дверь голову. Он покивал нам:
– Машина готова.
Макс без видимых усилий взвалил тело себе на плечо.
Я спросил:
– Помощь не нужна?
– Ха, да что он весит? Каких-то две паршивых сотни фунтов. Косой, посмотри, снаружи все чисто?
Тот выглянул на улицу. Он поднял руку, призывая нас остановиться. Макси застыл посредине комнаты. Он начал покрываться потом.
– Какого черта там стряслось? Мой парень с каждой минутой становится все тяжелее.
– Какая-то влюбленная парочка прошла мимо. Все, Макс, теперь можно.
Косой махнул рукой, показывая, что путь открыт.
Макс быстро пошел вперед, тяжело дыша и отдуваясь. Мистер Мур почти соскользнул с его плеча. Я слышал, как Макс прошипел сквозь зубы: «Паршивый ублюдок».
Не успели мы свернуть за угол, как полил сильный дождь. Было похоже, что кто-то направил на улицу струю из гигантского брандспойта.
Максу это не понравилось.
– Какого черта! Мы не можем оставить мистера Мура на улице в такую погоду. Думаю, надо отвезти его пока к Толстяку Мо.
Мы подъехали к заднему ходу нашего заведения и внесли мистера Мура внутрь.
Макс сказал:
– Положим его в туалете. Может быть, потом я придумаю местечко, где ему будет хорошо.
Мы аккуратно положили мистера Мура в туалет и накрыли его сверху спортивным матом.
Косой подошел к двери, выходившей в бар, просунул в нее голову и крикнул Мо:
– Мы здесь.
