Мы сидели и пили «Маунт-Вернон». Фэйри с головой ушел в отбор хористок. Он брал девушек, подводил их поочередно к лысому парню за пианино и заставлял проделывать несколько обычных танцевальных па со вскидыванием ног. От таких движений грудь у девиц ходила ходуном. Я подумал, что ради этого Фэйри и заставляет делать их такие упражнения. Сам он к женскому телу был безразличен, но хорошо знал свое дело и понимал, что может заинтересовать нормального мужчину.
Я следил за движениями последней девушки, которую он нанял. Это была пышная, аппетитная, чувственная куколка. Она немного напомнила мне Долорес. Впрочем, нет, Долорес была другой. Более царственной и артистичной.
Но эта штучка выглядела на редкость соблазнительно. Да, я знаю, в чем секрет твоей привлекательности, крошка. Она вся сосредоточена в твоих — как бы Макси описал их? — в твоих нежных, пухленьких, круглых холмиках цвета медвяной росы.
Подойдя к ней, я улыбнулся и сказал:
— Привет.
Она подняла брови:
— Да?
Я замялся:
— Вы были прекрасны.
Я попытался заглянуть ей за вырез.
— Что вы говорите, — сказала она, слегка улыбнувшись.
Девица заметила мой взгляд. Она приподняла свой лиф повыше.
— Я хотел сказать, что, наблюдая за вашим танцем, я понял, что у вас замечательные си… си… способности.
— В самом деле? Хорошо, у меня есть замечательные си-си-способности, а дальше что?
Она стояла, насмешливо глядя на меня и улыбаясь дразнящей улыбкой.
Я потерял всю свою бойкость. У нее было преимущество. Она знала, чего я хочу, и, кажется, просто смеялась надо мной.
— Ладно, скромняга, — сказала девушка. — Значит, у меня есть способности. Ты обеспечишь мне контракт с Голливудом или большую роль в бродвейском шоу, а я буду с тобой мила, правильно? Ты это хотел сказать?
Она рассмеялась, глядя на мое раздосадованное лицо.
— Что-то в таком роде, — сказал я, присоединившись к ее смеху. — А какие у меня будут шансы, если я обеспечу тебе сольный танцевальный номер в этом шоу?
Она смотрела на меня дразнящей, оценивающей улыбкой. Потом решительно кивнула.
— Ладно, милашка, — сказала девица улыбаясь. — Предлагаю тебе сделку. Ты даешь мне сольный номер, и я в твоем распоряжении на этот вечер.
— Что ж, сделка есть сделка. Хотя ни одному кавалеру еще не приходилось отваживаться на такой трудный и опасный подвиг ради своей прекрасной дамы.
Я отчеканил эту фразу без запинки. Я снова был в хорошей форме.
— Ты имеешь в виду — договариваться с этим чудиком? — Она со смехом кивнула в сторону Теодора.
— Да, с мисс Теодорой, — улыбнулся я.
— Такому милашке, как ты, будет легко найти с ним общий язык.
— Это почему?
— Пообещай ему то, что я пообещала тебе, — ответила она смеясь.
Меня позабавила ее смелость.
— Нет, малышка, это не для меня, а совсем другого типа. У меня найдутся собственные аргументы.
Я подошел к Фэйри.
— Теодора, — сказал я, взяв его под руку и отведя в сторону. — Дорогой мой, я хотел бы поговорить с тобой с глазу на глаз. Это касается одной вещи, о которой я хочу тебя попросить.
Он сразу вспыхнул и затрепетал. Слова мгновенно хлынули из него потоком.
— Да, да, любимый мой. Это как раз то, о чем я мечтал. Это больше, чем я смел надеяться. Едва я тебя увидел, как сразу понял, что мы созданы друг для друга. Я от тебя без ума. Скажи, ты женишься на мне? — Он смотрел на меня выпученными, безумными глазами. — Я богат. У меня есть деньги, — бормотал Фэйри.
Господи Иисусе, подумал я, этот ублюдок не только извращенец, но еще и сумасшедший. Во что я позволил себя втянуть? Я оглянулся на девушку. Она помахала мне рукой и улыбнулась.
— Послушай, Теодор, — сказал я грубо. — Перестань нести эту околесицу. Какого черта, что с тобой творится? Держи себя в руках. Ты что, не можешь отличить правду от шутки?
Он посмотрел на меня растерянно.
— Значит, ты говорил это несерьезно? — прошептал Фэйри.
— Что я говорил? Ты себе сам что-то придумал, а теперь спрашиваешь ответа у меня. Я не сказал ничего такого, что могло бы тебя так сильно взволновать. Я всего лишь хотел быть приятным, любезным, обходительным. Я отчасти понимаю, в каком ты положении, понимаю, что ты не можешь контролировать себя, не в силах сдерживать свою природу. Я тебе сочувствую, Теодор, но не более того. Антипатия смешивается во мне с жалостью.
— Тогда о чем еще ты хотел со мной поговорить? — спросил он жалобно.
— Мне очень жаль, что ты неправильно меня понял.
Какого черта? Я веду себя слишком мягко. Мне надо просто прикрикнуть на этого ублюдка. Заявить ему, что мне нужно. Если он откажется, бить его, пока не передумает. С другой стороны, зачем мне запугивать этого парня? Я куда больший мужчина, чем он. Мне не надо доказывать ему свою мужественность. По складу характера Теодор просто женщина.
Я сказал:
— Я хочу, чтобы ты оказал услугу одному моему другу.
— Какую услугу? И кому?
— Вон той девушке, которая сейчас нам улыбается.
— Ей? Этой бесстыжей девице? Не могу себе представить, что могло заинтересовать тебя в столь жалком создании.
— Она женщина. Для меня она источник удовольствия.
— Женщины нужны, чтобы плодить детей. А для удовольствия есть мужчины, — заметил он игриво.
