— Без Сальви? Ладно, пусть будет так — если вы считаете, что это хорошо для вас. Сальви говорил вам, что заварушка должна продолжаться по крайней мере еще недели две? Чтобы я мог изобразить ее своим коллегам в самых черных красках и выбить из них кругленькую сумму? — Он потер руки с удовлетворенной улыбкой на лице. — На этот раз мы возьмем большой куш. Денег хватит для всех. Даже для тебя, малыш. Эй, красавчик! — обратился он к Джимми. — Как тебе понравится, если ты положишь себе в карман четыре или пять тысяч долларов?
— Отвали, ублюдок, — сказал Джим.
— Ну вот, как вам такой ответ? Это как раз то, что я люблю в своих мальчишках, — характер. Впрочем, его не должно быть слишком много. Так что ты не очень показывай свой норов, а то я скажу Сальви, чтобы он выкинул тебя из организации.
— Сальви уже никого не выкинет.
Джим посмотрел на меня.
Я кивнул и улыбнулся:
— Продолжай, Джим. Расскажи ему.
— Сальви самого уже выкинули, — злорадно произнес Джим.
— Кто мог выкинуть его без моего позволения? — Верзила гневным взглядом обвел стол.
Обезьяна хохотнул и ткнул большим пальцем на нас:
— Вот эти ребята.
— Эти милые джентльмены? — сказал верзила, глядя на нас.
— В задницу джентльменов, — произнес Макс.
Из уборной вышел Сальви. Мне не понравился его вид. Я сделал знак Максу. Макс следил за тем, как он к нам подходит.
Верзила увидел Сальви.
Он сказал:
— Эй, Сальви, привет! Что я слышу? Ты позволил этим ребятам выкинуть тебя из дела? — Он поддразнил его. — И как тебе такое понравилось? — Верзила усмехнулся. — Разумеется, мне все равно, кому платить.
— Я по-прежнему в деле. Платить будешь мне, — хрипло сказал Сальви. — Это я вытащил людей на улицу и устроил забастовку. Мне надо с ними расплатиться. Никто и никогда не выкидывал меня из дела.
Он стоял, озираясь по сторонам. Внезапно в его руках появился нож.
Макс вытащил револьвер. Он наставил его на Сальви:
— Брось перо, тупой ублюдок.
Судя по выражению его лица, Сальви вколол себе в туалете дозу какого-то дерьма. Наркотик вызвал в нем кратковременный приступ бешеной храбрости. Его выпученные глаза сузились до размеров щелок.
Я встал из-за стола и улыбнулся:
— Сальви, успокойся. Убери эту штуку.
Я подошел к нему, держа руку на кнопке ножа. Взгляд Сальви был тяжелым от ярости.
Он прошипел мне, как змея:
— Прочь с дороги, чертов ублюдок.
Он плюнул в меня. Плевок попал мне в лицо. Я вытерся рукой. Мое оружие было длиннее и быстрее, чем его нож для колки льда. Лезвие вонзилось Сальви между пальцами. Острие вошло в ладонь и вышло с другой стороны. Его нож упал на пол. Долю секунды он стоял в изумлении и шоке. Я выдернул лезвие из руки и вытер о его желтый костюм. Рука у Сальви обвисла. Он посмотрел на нее и начал вопить:
— Ублюдок! Ублюдок!
Макси подошел сзади и стукнул его в висок рукояткой своего сорок пятого.
Сальви рухнул на пол, дернулся несколько раз и замер. Я пощупал ему пульс. Сердце билось.
Я сказал:
— Он в порядке.
Я разорвал его рубашку и перевязал ему руку.
— Ладно, — произнес Макс, — хватит на сегодня споров. Пора перейти к делу. Ты, — он ткнул в Джимми, — сядь на место. — Тот опустился на стул. — Тебя это тоже касается. Садись и слушай. — Он махнул верзиле.
Тот сел, но слушать не стал. Вместо этого он начал говорить.
— Отличная работа, — заявил Краунинг, кивнув на распростертое тело. — Вы как раз те парни, которые стоят моих денег. Действие — вот что мне нужно; действие и сила. Надо поставить этих людей на место. За последние дни они распоясались и стали слишком умничать со своими чертовыми радикальными идеями и прочим дерьмом. Особенно эти вонючие иностранцы, эти чертовы евреи и ниггеры.
Макс уже готов был приложить ублюдка. Я сделал ему знак, чтобы он не торопился. Верзила был нам нужен. Сотрудничество с ним сильно облегчало дело. Но все-таки, скорей из любопытства, чем из злости, я не смог удержаться от вопроса:
— Послушай, ты, толстая задница, неужели ты не знаешь, что большинство из нас как раз евреи? Даже Сальви это знает.
— Я не знал, что вы евреи. — Верзила улыбнулся. — Но для меня это не играет роли. Многие мои коллеги и друзья — евреи, один из моих партнеров тоже еврей. Вам бы следовало с ним встретиться.
— Мы хотим закончить забастовку, — сообщил я. — Вот пакет требований, который ты должен рекомендовать своим приятелям.
Я подробно рассказал ему о том, что пообещал Джимми. Он сидел с налившимся кровью лицом, качая головой. Потом встал.
— О чем вы говорите? На кого вы работаете, ребята, на меня или на профсоюз?
— На профсоюз, — ответил Макс, — но наши распоряжения относятся и к тебе.
— Не думаю, — фыркнул он. — Кем вы, парни, себя считаете? Это все еще Америка, я полагаю. И мы делаем свои дела по-американски.
Макси сделал к нему шаг.
— Остынь, Макс. — Я повернулся к верзиле. — Эй, ты, лицемерный ублюдок, значит, когда тебе нужно, ты готов завернуться в национальный флаг?
Он не ответил, повернулся к нам спиной и направился к выходу. Патси схватил его за руку, заломил ее за спину и потащил верзилу обратно к столу.
— Отпусти этого шмака, — сказал я.
