— Ладно, ладно. — Рубин убрал десятку. — Будут готовы через час.
Мы вышли на улицу и остановились на тротуаре, не зная, как убить этот час.
Напротив стоял маленький кинотеатр, показывавший два ковбойских вестерна: «Дестри снова в седле» и «Кровавый след». Фильмы были как раз для Косого, который в глубине души так и не избавился от мальчишеской мечты стать крутым ковбоем. Впрочем, возможно, это относилось и ко всем нам. Ребята решили пойти, но я хотел навестить свою мать.
— Хорошо, Лапша. Встретимся у Джейка.
Я прошелся по улице и поймал такси. Поднялся по шаткой лестнице в маленькую грязную прихожую. Меня охватило неприятное чувство тревоги. Я тихо постучал в дверь.
Послышался резкий голос:
— Дверь открыта. Входите.
Я узнал голос своего брата и открыл дверь. Он сидел на кухонном стуле, читал и курил сигарету.
— А, это ты, — сказал брат.
Он бросил на меня холодный взгляд.
Я вошел в комнату:
— Почему ты дома в такую рань? Где мама?
— Сосед позвонил по телефону, сказал, что мать больна. Она там.
Он махнул на дверь спальни.
— Что с ней? — Я встревоженно двинулся к спальне.
— Не мешай ей, она спит. Доктор только что ушел. Он дал ей лекарство, — грубо ответил брат.
Я остановился:
— Что произошло?
— А тебя это действительно интересует? — усмехнулся он. — Меня просто смешит твоя встревоженная физиономия. Может быть, твоей важной персоне следовало бы появляться здесь почаще?
— Я бы навещал вас чаще, если бы ты поменьше мне хамил. К тому же меня тошнит от этой трущобы. Почему бы вам не перебраться в какое-нибудь приличное место? Возможно, тогда я стал бы больше у вас бывать. Может быть, я вообще бы к вам переехал. Я заплатил бы за все расходы, я тебе уже сто раз об этом говорил.
— Начнем с того, что мама вообще не хочет переезжать. Она привыкла к своим соседям, и все ее друзья живут здесь.
— Болтуньи и сплетницы, — сказал я с кислой гримасой. — Я не говорю уже о том, как здесь воняет.
Я слишком поздно понял, что моя откровенность еще больше выведет его из себя. Как раз этого я хотел избежать.
— Болтуньи, сплетницы и вонь, — произнес он с горечью. — Наши соседи стали слишком плохи для тебя, мой крутой бандитский братец. За кого, черт возьми, ты себя принимаешь?
Он скривил губы в презрительной насмешке.
— Я не это имел в виду, — сказал я мягко.
Но он меня не слышал. Ему хотелось на мне отыграться.
— Скажи, тебя все еще называют Лапша Нож? Значит, Лапша Нож слишком хорош, чтобы жить в этом месте? По-твоему, ты из какого теста сделан? Не из такого, как наши скромные и приличные соседи? Ты, Лапша Нож, бандит, который вечно таскает с собой нож и пистолет, как другие носят ручку и карандаш? Которому всегда нужны виски и наркотики, чтобы чувствовать себя немного смелее?
— Я не пользуюсь наркотиками, — пробормотал я. — Правда, иногда мы выкуриваем трубочку-другую опиума, но это не вошло у нас в привычку.
Я чувствовал, что мои возражения звучат не слишком убедительно.
— Выходит, курить опиум — значит не пользоваться наркотиками? Это не вошло у вас в привычку? — усмехнулся он. — Скажи, ты все еще думаешь, что нужна большая смелость для того, чтобы запугивать беззащитных людей? Что единственный способ добывать деньги — это воровство и мошенничество? Нет у тебя уважения ни к вере, ни к Богу, ни к людям. Ты и твои бандитские дружки думаете, что вы стоите вне закона и морали. Что с вашими пистолетами и ножами вам все нипочем. Вы убеждаете самих себя, что все вокруг мошенники и воры, а кто не вор, тот простофиля и дурак. А себя самих вы считаете какими-то романтическими героями. Что-то вроде современных робингудов, верно? Не надо мне отвечать. Я знаю, что ты думаешь.
— Слушай, — ответил я раздраженно. — Ты вешаешь мне на уши это дерьмо каждый раз, когда я здесь появляюсь. Хватит разыгрывать из себя Авеля, а из меня Каина. Я пришел сюда не для того, чтобы продолжать этот дурацкий разговор. Я пришел повидать маму.
— «Я пришел повидать маму», — передразнил он. — Кстати, вот еще одна вещь, о которой я хотел с тобой поговорить, — кто дал тебе право переносить могилу нашего отца и водружать над ней этот идиотский камень? Для человека, который никогда не оказывал уважения к отцу при жизни и ни разу не помолился за него после смерти, такое неожиданное пробуждение любви и преданности выглядит просто нелепым. Ты никого даже не спросил. Сделал, как тебе хотелось, вот и все. Почему ты никогда не поступаешь как честные, порядочные люди?
