Нет, лучше пока без ночника – нечего глаза приучать. Даже с учетом возможного риска. Хотя главный риск то, что полиция едет – влепят пожизненное, а то и похуже.
Из столовой должен быть выход в залу, насколько я разбираюсь.
Бросил вперед сковороду, та загремела – два выстрела грянули, слившись в один. Пистолет выше, второй этаж, наверное.
Я переключил автомат на одиночные. Есть прием – прикрываясь одиночными выстрелами в высоком темпе, вы либо преодолеваете опасное пространство, либо выходите на выгодную позицию и поражаете противника. Для этого нужно достаточно патронов и умение. И то и другое у меня пока есть.
Погнали!
Выстрел – еще, еще, еще. Оглох от грохота, визг рикошетов – тут все стены каменные, от них здорово рикошетит.
Стрелок сверху выстрелил один раз и затих.
Зато в меня попала пуля.
Второй прятался в темноте, у двери справа – и открыл огонь по вспышкам из автомата, двумя флешами. Он тоже плохо видел – три мимо, одна попала. Кулаком ударило в бок – спас бронежилет, хотя вот-вот рядом с рукой прошло. Я несколько раз выстрелил в ответ и, судя по всему, попал – из-за вскрика. Укрывшись, я надвинул на глаза ночник, высунулся, несколько раз выстрелил из автомата – все по лежащему. Точно готов, не оживет.
Остался тот, что наверху. Или те.
Ночник уже не сниму. Варианты – пятьдесят на пятьдесят. Он уже понимает, с кем столкнулся, и на рожон не полезет. Я тоже не полез бы. Но надо.
Надо…
В автомат – последний магаз. Пистолет на всякий случай в готовности, винт в кобуре ослаблен. Понеслась…
На то, чтобы преодолеть лестницу, постоянно стреляя, у меня ушло патронов двадцать. По мне никто не стрелял. Перед углом я опустил автомат, выхватил пистолет. Если с той стороны кто-то стоит, нацелив пистолет на угол, – сейчас секунда все решит.
На пистолете был фонарь, причем программируемый, дорогой. Включив режим стробоскопа – отлично светит, хоть и батарейку жрет, – я выдохнул и прыгнул, целясь в коридор.
Никого. И ничего. Только мое заполошное дыхание да вспышки стробоскопа, высвечивающие коридор с редкими дверьми.
Придется проверять все.
В третьей по счету я нашел Алану, она была жива. Правда, кто-то над ней изрядно поиздевался – не насиловали, нет. Наполнили ведро водой и совали ее головой в ведро. Волосы были мокрыми, сама она была похожа на ведьму.
Я на мгновение осветил лицо фонарем – она узнала.
– Развяжи.
– Обойдешься. Сколько их было?
– Пятеро.
Я прикинул – совпадает.
– Что они хотели?
– Развяжи.
– Подожди.
Наскоро – полиция могла появиться в любой момент – я проверил комнаты. Никого. Вернулся к Алане, развязал путы на ногах, точнее, разрезал. Мельком отметил, что это не хлысты из компьютерного магаза, а стандартные одноразовые, какие армия закупает.
Поставил ее на ноги.
– Надо уходить. Потом поговорим.
– Мне надо… в одно место.
– Потом.
– Ты не понял. Очень надо.
– Ладно, пошли…
– Руки развяжи?
– Обойдешься пока…
Алана – следом и я с пистолетом – спустилась вниз, прошла одной ей ведомым маршрутом, открыла дверь.
– Господи, дядя…
Это была какая-то подсобка. Я осветил ее фонарем… да, подсобка к кухне. На стуле привязанный к нему сидел мужчина, лет пятидесяти, возможно, даже шестидесяти. На лице его было мокрое полотенце, само лицо было спокойно, но голова запрокинута и во рту вода. Значит, пытали. Накрыли лицо полотенцем и лили воду. Пытка утоплением, она не оставляет следов и официально разрешена в отношении подозреваемых в терроризме. Но вот какой нюанс: если ты запускаешь пыточный конвейер, потом его очень сложно остановить. Тридцать седьмой год – это хорошо показал.
– Дядя…
Мне стало жаль Алану, я полуобнял ее.
– Давай, уйдем отсюда. Здесь может появиться полиция. Ему ничем не поможешь…
– Как его звали? – спросил я, когда мы на «перехватчике» ехали по направлению к Нью-Йорку.
– Де Ветт. Посол Борис де Ветт.
– Госдеп? ЦРУ? – спросил я, вглядываясь в освещаемую только фарами тьму.
– Ни то ни другое. Фонд «Наследие».
– Если он не госслужащий, что они от него хотели? Зачем приходили?
– Президент. Фонд финансировал поиск доказательств, необходимых для начала процедуры импичмента. Они спрашивали, где эти документы.
Я хмыкнул.
– Что ж, вы немного опоздали. Самолет президента пропал над Восточной Европой.
Судя по реакции Аланы – это для нее было новостью дня…
Пока мы едем в мой гараж с вещами, а в город, под камеры и системы наблюдения, я соваться не хочу, расскажу вам про НКО – некоммерческие организации, к которым относится и фонд «Наследие».
