Однажды в баре "Серая Моль" полностью

Третий маг — тощий словно мор, со впалыми щеками и серым лицом, больше молчал, но зато хорошо орудовал клещами. Они поочередно вырывали мне все зубы и ногти, а когда те отрасли (все же у древних отличная регенерация), принимались за это дело снова. Через пару часов, когда тощий устал, за дело взялся пухляш. Он сначала дробил кузнечным молотом кости на ногах, а когда понял, что это бесполезно, то просто начал бить молотом где попало.

— Третий оказался вообще лентяем. Он просто обливал меня брагой, а затем подносил факел. — Нику принялся махать руками, чтобы в красках показать, как все это происходило.

— Чумовая история, — пробормотал Виталик, которому было не по себе от всех этих описаний.

— Дальше самое веселое, — закивал вампир.

Спустя неделю этого развлечения до мучителей наконец дошло, что что-то не так.

— Он еще и в воде не тонет, — возмущались они.

— Да он — просто куча навоза! — В общем-то, это было самое мягкое, что они тогда говорили в мой адрес.

Даже тощий разговорился:

— Мы должны узнать его секрет, моя жена умерла от чумы, и моя дочь сейчас больна, я должен спасти ее.

С этими словами он снова и снова принимался мучить свою жертву. То есть меня.

— Ты будешь рассказывать или нет? О, моя бедная жена, — причитал он. — Уже столько времени прошло, а я до сих пор обхожу ту сторону кровати, где спала она.

— Мужик, — сплевывая кровь, хохотал я над ним. — Обходишь? А ты не пробовал труп-то прикопать где-нибудь?

— Мы веселились с ними так недели две, и в итоге они решили зайти с другой стороны. — Нику сделал страшные глаза. — Они заперли меня и приставили к дверям какого-то чёрта-менестреля. Он играл на лире, и мало того что та была не настроена как следует, так этот кусок дерьма оказался совершенно лишен голоса. Но зато сутки напролет он горланил под дверями камеры веселую детскую песенку:

Милая чертовка замуж пошла,

Это был десятый. Девять раз вдова.

Первый её умер от любовных ласк.

Старый был. Не выдержал он любви экстаз.

Второй подох случайно, подавился он,

Нечё торопиться, когда ешь за столом.

Третий умер тихо, откинулся во сне.

Изменял супружнице, зато теперь уж — не.

Четвертый был красивым, но потом сгорел,

Потому что денег для милой пожалел.

Пятого любила, но был он молчалив.

Подозревала, что думал он о женщинах других.

Шестой — любитель выпить, с ним было так легко,

Как только надоел ей — отправился в окно.

Седьмой, восьмой — два брата, за раз ей мужа два.

Но братья разодрались, и вот опять вдова.

Не долго горевала — девятый подоспел…

Теперь уже десятый. И это не предел.

— Я держался пять дней. Дольше это убожество слушать меня не хватило. Других песен он попросту не знал! С тех пор я очень не люблю самодеятельность, — доверительно сообщил вампир, кивнув в сторону сцены бара, на которой в этот момент выступала местная “звезда”, красноволосая варнавка.

Виктор вспыхнул, но тут же повернулся к охране, стоящей внизу, и жестом приказал согнать всех со сцены.

— Как можно быть настолько бездарным?! — продолжал сокрушаться Нику, его ощутимо передернуло от воспоминаний. — Хотя эта песенка до сих пор иногда звучит у меня в голове. — Он хихикнул. — Особенно когда хочется кого-нибудь убить. В общем, тогда я понял, что отдых в этом чудесном месте пора заканчивать. Парочка манипуляций с артефактом и бдительностью моих новых друзей, ну, не будем вдаваться в скучные подробности… Когда я вошел в их комнаты, они почему-то так перепугались. Странные. Я же сразу сказал: «Теперь я дам ответы на все ваши вопросы». Радовались бы. Ведь настала моя очередь играть!

Я им на всё ответил. Я всегда держу своё слово. Я выдирал им зубы и пальцы — и говорил, как излечить чуму. Я кромсал их лица — и объяснял нюансы спасения от неё. Молотком дробил кости — и рассказывал такие вещи, за которые они ещё и приплатить мне должны были бы. И всё это под песенку ревущего менестреля — он знал, что с ним играть я буду в последнюю очередь.