Тогда я попросил Денни пояснить свою мысль, потому что, честно признаться, не совсем понял, что он имел в виду. Как мне показалось, все уцелевшие в том урагане, наоборот, чувствуют себя совсем неплохо. Адам стал богатым и успешным фермером, судья Беккер в скором времени должен был стать сенатором, а Том и Адрианна жили в Европе. Ещё я слышал, что Джордж Ирвинг стал знаменитым радиоведущим, его голос узнавало всё западное побережье, и он даже написал книгу о джазе. Я видел эту книгу в одном книжном магазине, на меня с глянцевой обложки смотрел не красивый, но, без сомнения, обаятельный мужчина, с уже седыми волосами и смешинкой в глазах. Джордж совсем не выглядел несчастным. Про других: Гарета, Салли и Луну мне ничего известно не было.
– Ты думаешь, что я сошёл с ума, говоря о проклятье? – спросил Дэнни и улыбнулся. Улыбка у него, должен сказать, вышла совсем не весёлая. – Все, кто был тогда со мной, сейчас либо богаты, успешны и знамениты, либо всё вместе. Эдвард Бёрнс, бывший фабрикант, к примеру, сейчас владеет собственной нефтяной компанией в Техасе. Лора Хоган, главная красавица в городе, вышла замуж за него и теперь живёт в трёхэтажной вилле на побережье.
– Но разве Лора и Эдвард не ненавидели друг друга? – спросил я. Я пролистал свои заметки и нашёл то место, где они ругались, борясь за внимание Кэлвина.
– Так и было, – кивнул головой Денни. – Они никогда не ладили и почти всегда ругались, когда где-нибудь встречались. Но так было до урагана. После они внезапно подружились, и Лора почти сразу переехала в дом Эдварда. Думаю, в этом виновато золото, которое оставил Кэлвин.
И вот в этом месте я почувствовал, что Денни подошёл к чему-то чрезвычайно важному, сердце моё забилось с учащённой силой, а во рту неожиданно пересохло.
– Золото? То золото, которое Кэлвин хотел раздать?
– Именно его.
– Значит, вы забрали это золото себе? – спросил я, надеясь, что мой голос не выдаёт того волнения, что я испытывал.
– Конечно, забрали, – взгляд Денни, грустный и печальный, был обращён в сторону окна, где в темноте шумели тополя. – Когда я оставил остывающего Билла на кухне и пошёл в Блок А, чтобы узнать, что там случилось, и рассказать о том, что видел сам, то увидел, что все, кто там собрался, занимались тем, что делили золото. Думаю, не нужно говорить, что дележом руководил Эдди Бёрнс. Этот жадный сукин сын, по слухам, имел дома ни одну тысячу долларов (а по тем временам это были немалые деньги), но он больше всех кричал, что золото они должны оставить себе. Он говорил, что все жители городка заслужили это золото из-за страха, что Кэлвин заставил их испытать.
– О каком страхе говорил Эдвард? – спросил я. – Если вас послушать, то никто в Блоке А не испытывал страха, все, наоборот, хотели заставить испытать страх Реджину Олсен и остатки банды Соммерса.
– О том, что они хотели сжечь несколько человек живьём, никто и не вспомнил, – покачал головой Денни. – Все избегали этой темы, говорить об этом было почти преступлением.
– Думаю, никто не хотел вспоминать, как он кричал о жареном мясе и поджаристой корочке, – добавил уже позже Том. – Шар что-то сделал с людьми, заставил их вести себя иначе, чем они привыкли, а потом, когда его сияние исчезло, им стало стыдно за свои слова и за то, что они хотели сделать.
Мне бы тоже стало стыдно, но я не думал, что умалчивание является лучшим средством. Каждый из тех, кто был в ту ночь в Блоке А и кто поддерживал Кэлвина, должен был хорошенько усвоить, что они едва не совершили просто ужаснейший поступок, о котором, возможно, потом жалели бы всю жизнь. Но моральная сторона вопроса волновала меня не сильно, а вот почему Кэлвин оставил деньги, когда исчез, было куда более интересно узнать, тем более мне казалось, что я подозревал истинную причину такого поступка.
– Он хотел подкупить нас, – сказал мне Денни, когда я задал этот вопрос ему. – Хотел таким образом купить наше молчание. Никто не должен был узнать, что случилось в Блоке А тем летом, а взяв золото, мы как будто становились его соучастниками.
– Думаю, все и так бы молчали, – озвучил свою мысль я. – Едва ли кто-то стал бы кричать на каждом углу, что он хотел сжечь заживо несколько человек. А история о шаре? Она же выглядит как история какого-нибудь фантаста. Кто бы в здравом уме поверил, что существует что-то подобное?
– Ну ты же поверил? – спросил Денни с улыбкой.
– Вы чертовски убедительны.
– Возможно, ты прав, и об этой истории и так бы никто не рассказал, но дополнительная подстраховка не бывает лишней, разве нет? Тем более это лишь одна из причин, по моему скромному мнению. Ещё мне кажется, что Кэлвин оставил золото нам потому, что он решил, что мы заслужили его.
Я не понял, о чём он говорил.
– Заслужили? Но вы же никого не сожгли, как он хотел, а потом фактически изгнали его с помощью Майка.
Том пояснил, что имел в виду Денни, тем более, насколько я понял, эта мысль о том, что Кэлвин посчитал, будто они заслужили это золото, принадлежала скорее ему, чем его другу.