Пришло время обеда. И подумать не мог, что Нондолал устроит такой пышный прием: меня усадили на широкий низкий табурет и поставили передо мной большой металлический поднос, на котором мы в Бенгалии обычно подносим угощения богине Дурге в ее праздник. На подносе лежали лепешки-пу́ри размером со слоновье ухо, жареный шпинат, огуречная ра́йта, овощное рагу со свежим тамариндом, йогурт из буйволиного молока и сладкие молочные шарики пе́да. Я никогда еще не видел такого причудливого набора блюд. Двор Нондолала кишел людьми, которые пришли посмотреть на меня, словно я какое-то невиданное существо. Слышал, что все они арендовали у него землю.
Когда я начал собираться домой, чтобы вернуться до наступления сумерек, Нондолал, прощаясь, вложил в мою руку маленький мешочек со словами: «Небольшая благодарность для господина». Заглянув в него, я застыл в изумлении: внутри лежали по меньшей мере пятьдесят рупий — обычно никто никого так щедро не «благодарит», к тому же он не мой арендатор. Но и не принять эту благодарность — значит оскорбить его как домохозяина, поэтому я вытащил одну рупию и протянул ему мешочек обратно: «Купишь детям сладостей». Он попытался было настоять на своем, но, не слушая его, я взобрался на слона и отправился к себе.
На следующий день Нондолал Оджха пришел в мою контору вместе со своим старшим сыном. Я принял их со всеми почестями, но выпить со мной чай они отказались — я слышал, что брахманы-митхильцы не едят еду, приготовленную другими брахманами. После продолжительных разговоров вокруг да около Нондолал, улучив минуту, когда никто не мог нас услышать, обратился ко мне с просьбой назначить его старшего сына сборщиком налогов в Пхулкию-Бойхар.
— Но там уже есть сборщик налогов, эта должность занята, — удивленно ответил я.
— Ведь вы же тут главный, господин. Если вы сочтете нужным, разве это невозможно? — заметил Нондолал, подмигнув мне.
— Это что за вздор! Сборщик налогов в Пхулкии-Бойхар прекрасно выполняет свою работу, за что мне его увольнять? — еще больше удивился я.
— Скажите, сколько нужно дать господину на покупку бетеля? Я сегодня же до вечера всё принесу. Но господин непременно должен назначить моего сына сборщиком налогов. Господин, скажите, сколько потребуется? Пять сотен?
К этому моменту я понял истинную цель моего вчерашнего визита в его поместье. Если бы я знал, что люди здесь такие вероломные, ни за что бы туда не поехал. Вот уж попал так попал!
Я прямо сказал Нондолалу, что это невозможно, и попрощался. Но было видно, что он не оставит своих попыток.
В другой раз вижу, Нондолал стоит у входа в лесную чащу и поджидает меня.
И зачем я только принял его приглашение! Знал бы я только, что сначала он накормит меня двумя лепешками, а потом будет так изводить, держался бы от него подальше.
— Здравствуйте, господин, — обратился ко мне Нондолал, обходительно улыбаясь.
— Ты здесь какими судьбами?
— Господин и сам знает. Я дам вам тысячу двести рупий, назначьте моего сына сборщиком налогов.
— Ты в своем уме, Нондолал? Я не вправе это сделать. Обратись к заминдару. К тому же за что я должен уволить нынешнего сборщика? — ответил я и пустил коня рысью, не желая дальше продолжать этот разговор.
Впоследствии из-за моего резкого поведения Нондолал стал моим заклятым врагом, но тогда я еще не понимал, что он опасный человек и что мне придется пожинать плоды своего поступка.
В девятнадцати милях от нашей конторы находилось отделение почты, и получение корреспонденции было ответственным мероприятием в этих краях. Каждый день в такую даль не находишься — мы отправляли человека на почту забрать письма два раза в неделю. Наверное, знаменитый путешественник Свен Геди́н с таким же нетерпением ожидал письма, сидя в своей палатке посреди безжизненной и непроходимой пустыни Та́кла-Мака́н в Восточной Азии. Для меня, вот уже восемь или девять месяцев коротающего день за днем и ночь за ночью в этом одиноком лесном крае, наблюдая за его закатами, россыпями звезд, восходами луны, разливающей повсюду свой чарующий свет, и ночными забегами антилоп-нильгау, эти несколько писем с почты были единственной связующей нитью с тем внешним миром, с которым я потерял какие-либо связи.
В условленный день Джовахирла́л Сингх отправился на почту и должен был вернуться сегодня после полудня. Вместе с Гоштхо-бабу мы постоянно поглядывали на убегающую в густую лесную чащу тропинку. Милях в полутора от нашей конторы она поднималась на высокий холм, и когда Джовахирла́л Сингх покажется на нем, мы сможем его разглядеть.