Однажды в Логосе полностью

С этими словами он быстро забился в самый дальний, а значит, и самый тёмный, угол комнаты, лёг таким образом, что, казалось, будто там и нет человека, а просто лежит холщовый мешок. А его прислужники тем временем полетели к двери, полезли в её замок, произошёл небольшой взрыв тёмной пыли, и они приобрели нужную форму ключа, и очень просто и тихо заперли замочную скважину. Именно в тот момент к подземелью подошёл Рэй Калле, который нашёл замок совершенно нетронутым. Когда же он спустился и осмотрел место убийства, то тени резко вырвались из земли, обретя плотскую оболочку, затем они побежали вверх по лестнице, отвлекаясь тем самым на себя внимание Рэя и давая Нортену возможность покинуть это злачное место незамеченным.

Юноша ловко выбрался оттуда, стёр с ручки звездную пыль, которая могла бы выдать его присутствие в подземелье. Он покинул подвал, ясно понимая, что Эда убил кто–то из своих, и его или её необходимо отыскать и наказать. Его радовало только то, что круг подозреваемых уже сужен: Дали убил не многоликий, который только что стоял к Нортену так близко, что дал ему возможность видеть всю правду о себе.

*Те самые тени, которых призвал Нортен

Это были духи–охотники, принадлежащий роду. Их может призывать любой носитель крови древнего рода. Я говорю о носителе рода, а не о члене семьи, потому что у нас много бастардов, которые созданы из знатной крови, но официально не входят в семью.

Так вот, этих духов может призывать любой тёмный маг, если, разумеется, он знает особое заклинание рода. У светлых магов есть подобная привилегия. Они могут призывать духа–защитника, который, конечно, не станет помогать в хитрых авантюрах, подобно той, что провернул Нортен, но будет защищать от всего, что только могут сделать его подопечному. Будь то ранение в живот или порча. К великому сожалению, в настоящее время практически все родовые заклинания для призвания духов–охотников и духа–защитника невозвратимо утеряны*

После неприятного инцидента Яссон направлялся к матери. Он даже не хотел пожаловаться на мастера или вообще рассказать о случившемся, ему лишь было одиноко без Нортена, который сегодня не появился на тренировке. Яссон казался каким-то невероятно потерянным и брошенным без напарника. Когда он преодолел все огромные лестницы и длинные коридоры по пути в покои матери, он отворил дверь и без единого звука вошел внутрь.

Его мать, сидя спиной ко входу, что–то напряжённо и быстро писала, вероятно, это было какое–то срочное письмо. Она заметила, что её сын пришёл, только когда он неуклюже залез и уселся на стул рядом. По нему было заметно, что он хочет начать разговор, однако не знает, как поступиться к матери. Когда же он был готов что–то сказать, тогда он по-королевски откинул голову и набрал воздуха для речи, Кларис отрывисто проговорила:

– Я занята!

Мальчик вновь принял вид брошенного и обманутого. Так как больше ничего не оставалось, он стал рассматривать бумагами на столе, но мать недовольно глянула на него так, что он даже испугался и вскоре от скуки стал болтать ногами.

– Что случилось, сынок? – Наконец закончив писать, поинтересовалась она.

– Ничего, грустно, не с кем бегать на улице…Только эти глупые занятия с мечами! – Он печально махнул ножкой.

– А где же твой друг? – Поправляя с нежной заботой, присущей только матерям, неровно засученный рукав сына, спрашивала она.

– Я не знаю, его не было сегодня на занятии…

– Как оно, кстати, прошло? – Она будто любовалась Яссоном, желая потрепать его за пухлую щёчку, но не позволяя себе такого ребячества.

– Ну, – протянул мальчик, – из интересного было только то, что я закопал мастера в яме, – Яссон даже немного повеселел.

– Ты сделал что, негодяй? – Сильно злилась Кларис, враждебно поднимая свою величественную фигуру со стула.

Она хотела схватить сына за ухо, но не успела, в комнату без стука ворвались. Это был раздосадованный Джексон Найт.