Николас скосил глаза на верзилу с туповатым выражением лица. После чего смерил его широкоплечую фигуру взглядом и всё-таки снизошёл до общения с низшим разумом:
— Вы не понимаете, метен… Просто не понимаете! — проговорил он. — Электрон открывает перед человечеством невероятные возможности! Вы когда-нибудь видели лампы накаливания?
Дан покивал с умным видом. Лампы накаливания он видел вот буквально совсем недавно — до того, как они весело рванули от багрянца осколками брызг.
— А ведь на электричестве могут ездить омнибусы, мобили! Плавать пароходы! Они уже не будут пароходами! Господь Всемогущий! Сколько всего можно было бы сделать, если бы мы поняли, что собой представляет вспышка, и почему всё-таки горят приборы!
— Чтобы защититься от чего-то… — почесав затылок, проговорил Дан. — Не нужно знать, что это такое… Достаточно просто защититься.
— Вы так полагаете? — Николас с издёвкой вздёрнул бровь.
Пелла даже готова была согласиться с ним. Она вообще не понимала, зачем Дан лезет в разговор, в котором ничего не соображает. И только Пётр, слегка прищурившись, глянул на своего вожака.
— Когда-то люди не знали про газ. Но я слышал, что люди, которые добывают болотное масло, отлично знали, как от газа защищаться, — ответил Дан совершенно серьёзно. — Найдите материал, который защитит ваши приборы, и всё будет хорошо.
— Но какой? — возмущённо спросил Николас.
— Вы учёный, а не я… — ответил Дан, чуть стушевавшись, и тут же двинулся прочь.
За ним потянулись и остальные касадоры. Пелла тоже хотела пойти за ними, но Николас с пылом схватил её за руку.
— Милая мешо! Что вы делаете в обществе таких грубых и диких людей? Я вижу в вас отличный потенциал!.. — опасливо оглядываясь на удаляющиеся спины, проговорил он.
— Я… — Пелла не смогла найти, что ему ответить.
— Оставайтесь со мной! Станете моей помощницей и ученицей! Я обучу вас всему! Мы обязательно откроем тайны электрона!.. — взмолился Николас.
И он говорил совершенно искренне. Как отрадно было ему встретить столь просвещённую девушку здесь, в Марчелике — среди дельцов и касадоров, среди фермеров и простых рабочих!.. И как было удивительно понять, что путешествует она в обществе диких касадоров, вся жизнь которых — это глупая стрельба из пистолетиков.
Но Пелла не стала раздумывать над ответом. Он лежал на поверхности. Точнее, он уже уходил прочь, и надо было срочно его догонять. Этим ответом был Дан. Человек, ничего не смыслящий ни в науке, ни в искусстве, но способный помочь и в городе, и на равнинах. Этому престарелому учёному ещё самому надо было как-то здесь выжить. Он просто не смог бы ей помочь. А вот Дан — мог. Да и его странная идея, неожиданно для неё самой, Пелле очень понравилась…
— Займитесь поиском защиты своих приборов, метен! — сказала она, вырывая руку. — Это хороший совет. Пусть и от дикого касадора.
И Пелла устремилась догонять остальных. К счастью, Дан с друзьями не успели уйти далеко. Она просто не знала, что пока она общалась с Николасом, те стояли и следили за их разговором, возобновив движение лишь тогда, когда стал ясен результат…
Рождество было тем праздником, который праздновали почти везде. И Марчелика не была исключением.
Да, тут не прижились финиковые пальмы, которыми приветствовали въезд Христа в легендарный — и, кстати, не найденный после того, как сбылось пророчество о его гибели — Иерусалим. Впрочем, из тех времен люди вообще ничего не нашли. Ни Рима, ни Иерусалима, ни Назарета. Оставалось только верить Священному Писанию, которое утверждало, что всё это реальные места.
Однако с финиковыми пальмами и на Старом Эдеме не всё было гладко. Поэтому в качестве замены нередко использовались папоротники. Говорят, какие-то чудаки даже ёлки ставили и украшали…
Марчелике повезло больше. По всему побережью здесь росли плодовые игисы: тонкий ствол, широкие листья и гроздья питательных плодов. Их не нашлось только в центре континента, где было слишком сухо — но там рос игис бесплодный. У него был мясистый ствол, а ещё листья, способные сворачиваться в маленькие рулончики, и целые гроздья несъедобных орехов.
В общем, с чем и как праздновать Рождество, было. А святые отцы строго следили, чтобы основные религиозные праздники отправлялись правильно и неукоснительно.
Впрочем, Рождество и без того было светлым и любимым праздником, даже среди угрюмых касадоров Марчелики. Это на Святые вечера тяжело людей вытащить в нынешние смутные и тёмные времена слабости веры. А Рождество они и сами праздновали с большой охотой.
Готовиться начинали за пять-шесть дней, чтобы в последний день ничего не делать — разве что поставить на стол праздничный ужин. Впрочем, большую часть блюд для него тоже организовывали загодя. На Рождественскую службу подтягивались все жители городов и посёлков. Даже не слишком верующие. Только конченые наглецы позволяли себе её пропустить.
