Забирая Джека в охапку, я вышла из кабинета. Остановилась и очень громко вздохнула. Друг опять засмеялся.
–– Зубы что ли тебе выбить? – протянула я и покосилась на него.
–– Зачем?
–– Чтоб не ржал.
–– Да ну тебя! Встреча, между прочим, прошла спокойней, чем я себе воображал. – Он обнял меня за плечи и повел к лифту.
–– Представлял, поди, рукопашный бой с твоим братом?
–– Не исключал, – широко улыбнулся парень.
Через полчаса машина Джека остановилась у моего дома. Я потрепала его волосы с улыбкой и попрощалась с ним, отблагодарив за возню со мной. Он протянул мне кулак, и я ответила.
Вышла из авто и потопала домой. Бабушка готовила ужин, а дед сидел в кухне рядом с ней и что-то говорил. Я подошла к ним, чтоб отметиться.
–– А где ты была?
–– В офисе Джона. Рассказывала ему про подготовку.
–– О-о! – протянул дед, вытягивая лицо.
–– Это не то, что вы подумали, пожилые пошляки.
–– Мы еще в самом соку, дорогая, – звонко засмеялась ба. Это хороший знак. Все же она не злилась.
–– То-то же слышу скрипы ваших костей. Ладно, скоро спущусь на ужин.
Прошла неделя. Я бы сказала – пролетела. Все эти дни я только и занималась уроками, потом репетировала с девчонками и брякала по клавишам синтезатора.
Первое мне давалось с небольшим трудом. Я буду, наверно, первым неучем в школе, так как все крутила в голове второе.
Репетиция с подругами мне больше нравилась – их учила и сама радовалась такому счастью.
Каждый день мы занимались в балетном зале, который пустовал по назначению. Лет пять назад еще кто-то да интересовался балетом, но все по-тихоньку угасло. Теперь он служил нашим пристанищем.
Зал небольшой, с хорошим ремонтом. Стены и потолок нежно-персикового цвета. Пол немного темнее оттенком. Заходишь и попадаешь в рай мороженого. Ложись и вылизывай…
Справа были невысокие окна в количестве пяти штук. Они прекрасно освещали зал в дневное время.
Слева во всю стену разместилось зеркало метра два высотой. Над ним была комната, окно которой выходило в зал. Это для гостей или родственников устроено, чтоб глазели на своих чад. Раньше по периметру были перила, но так как никто не занимался балетом, то их убрали.
С занятий физкультуры пылились скамейки. Мы их оставили. Девчонки сидели на них, когда я показывала им танец. Кстати, они вообще молодцы. Быстро схватывали, ведь сами занимались и все понимали. Правда я трусила первое время. Ну, в качестве их препода. Они видели мою нервозность и поддерживали, как могли.
Третье – бряканье по клавишам, – я устраивала для того, чтобы не наступил творческий кризис. Игра на синтезаторе каким-то образом настраивала меня на музыкальную волну. Хотелось еще больше творить чудес под названием «выкусите все, я встала на праведный путь!»
За неделю мы с девчонками разучили танец. Они уже и песню выучили. Договорились в понедельник репетировать на сцене, а потом и Джону Риду покажем.
Кстати, Роб тоже хорош. Они группой уже почти выучили наигрывание аккордов. Им осталось все воссоединить и тогда получится шедевр.
Больше всех трудилась Чарли. Мне ее даже было жаль. Она сначала с нами танцевала, потом бежала в актовый зал и там наигрывала на синтезаторе. Подруга говорила, что ей не трудно, а даже интересно. И все же мне казалось, что поступила я глупо, оставив их расхлебывать то, что заварила. Всех заняла, а сама будто трусила. Однако меня никто не осуждал. Как сказала Чарли, командиры на войне держатся в стороне. Все достается армии. Вот тут так же. Я отправила их сражаться для благотворительного вечера, а сама сидела, грубо говоря, и командовала.
В пятницу я миленько подкатила к деду. Он сидел в гостиной и смотрел вечерний футбол. Я присела к нему с двумя стаканами молока с кубиками шоколадного льда.
–– Деда, можно я спрошу у тебя кое-что?
–– Сэм, ты чего? Конечно.
–– Завтра Чарли справляет свой день рождения. Мы все собираемся сделать ей сюрприз в клубе. Меня не простят, если я не приду.
–– И, я так понимаю, это мероприятие будет поздним вечером?
–– Да, – тихо сказала я, по-щенячьи глядя на деда.
–– Знаешь, я думаю, ты поняла свою ошибку. Наказывать тебя нет смысла. Можешь идти. Я поговорю с Маргарет.
–– Спасибо! – завизжала я и накинулась на деда. Правда, разлила все молоко на его светлую футболку. Он от этого захохотал, так как напиток был вообще не теплый.
–– Скажи мне, дорогая, ты справляешься с тем, что на тебя взвесили? – поинтересовался он, завязывая пояс на халате. Дед успел переодеться, пока я пялилась в телевизор, ничего не понимая в футболе.
–– Ты про главенство в группе? – спросила у него, повернув голову. Он кивнул. – Наверно. Друзья меня поддерживают. Они ведь сами занимались этим и понимают, как это непросто – придумывать и продумывать номера. Я думала, что облажаюсь, но нет, еще держусь.
–– Значит, твои друзья верны тебе и полностью доверяют. Не подведи их.
–– Не подведу. Кстати, я все же набралась смелости позвонить маме.
–– И что она?
