На первый взгляд под лестницей не было никаких норок или трещин. Тьян Су, бродя по мраморной плитке, тоже указала на данный факт недовольным писком. Мол, что ты делаешь, гад! Бросаешь на произвол судьбы!
Шитао присел перед ней на корточки, вздохнул. – А что делать?! Кому сейчас легко?
«Уж точно не мне!» – взвизгнула крыса. То есть, она просто взвизгнула, но лейтенант Хо расшифровал это именно так.
Тьян Су действительно было нелегко. В прямом смысле. К её спине на маленькую сбруйку было привязано колечко. То самое. Как оплата магу за его совет. Шитао ещё не знал, что ему делать с последствиями событий, кои имели место на празднике, а также не знал хорошо или плохо то, что с ним произошло, но решил произвести расчёт с советчиком, дабы не быть никому должником.
Бросив бедную Тьян Су под лестницей, он вернулся наверх, и неторопливо направился к дворцовой комендатуре «охотников». Траекторию своего пути Шитао выбрал самую длинную, поскольку желал перекланяться по дороге с наибольшим количеством людей. Авось (опять-же) кто-нибудь донесёт Хенрику или Тецую: что только-что видели лейтенанта Хо живым-здоровым! Собственно говоря, это было основной причиной его раннего визита во дворец. А заодно молодой человек собирался поговорить с отцом.
Папаша Тайбай уехал из дома на восходе солнца, когда Шитао ещё спал. Сын…, то есть, приёмный сын собирался нанести отцу, то есть, воспитателю визит, но не просто так, а с целью. Лейтенант Хо хотел предупредить полковника Хо, что он покидает дом!
Тем временем, Рюйодзаки тоже неторопливо двигался по направлению к тем же казармам, что и Шитао. Неуклонно приближался момент, когда убийца и его жертва должны были столкнуться лбами!
Тецуй нашёл полковника Хо в коридоре между казармой и офицерским корпусом. Тайбай хмуро отчитывал дежурного капитана Фишера за какую то несущественную хрень. Полковнику было несвойственно отчитывать, тем более за хрень, но так было каждый год на следующий день после карнавала, поэтому Курт без всякой досады выслушивал мрачное бульканье своего начальника, послушно кивал и даже делал виноватое лицо.
Рюй остановился от них в нескольких метрах и стал внимательно наблюдать. Тайбай не казался убитым горем – всё было как обычно.
«Ещё не знает… тело не нашли… или не опознали…», – лихорадочно думал Рюйодзаки.
Тайбай бросил его сторону недовольный взгляд, телохранитель щёлкнул каблуками и резко кивнул головой. Он повернулся, чтобы уйти и лицом к лицу, столкнулся с улыбающимся… Хо Шитао!
Шитао и вправду сиял. Встретить проклятого Рюя лично, было неожиданной удачей!
–– Лейтенант! – весело проговорил он.
Тецуй с трудом сохранил относительно спокойное выражение лица. Дрогнули только веки и брови.
Тайбай тоже увидел сына, бросил мучить несчастного Курта и присоединился к ним. Спросил. – Зачем ты здесь?
–– Мне надо поговорить с тобой… вчера ты был не в состоянии.
Полковник кашлянул, оба отец и сын выжидающе уставились на Рюя.
«Ясно…, – подумал Тецуй, – …Семейные делишки, которые не касаются, всяких посторонних Рюйодзаки.» Эта близость отца и сына взбесила его даже больше, чем воскрешение «трупа».
–– Что у тебя? – спросил его полковник сварливым голосом.
–– Я зайду позже, – торопливо ответил телохранитель. Он отвесил поклон и двинулся прочь.
–– Пойдём…, – Тайбай кивнул сыну.
Рюй, первым и чуть ли не бегом покинул отца и сына Хо. Быстрым шагом, около двадцати минут он двигался в сторону апартаментов Хенрика, и вдруг резко остановился. Затем повернул назад.
Он решил посмотреть на Шитао ещё разочек! А вдруг предыдущая встреча была воображаемой или … или… да фиг его знает какой! Тецуй думал: «Не может быть… не может быть… не может быть… Этого не может быть!!»
Он был уверен на сто процентов, нет на двести… На миллион! Поврежденье нанесённое ночью лейтенанту Хо было смертельным, то есть, мгновенно несущим смерть! Лезвие меча пошло слева направо по косой. Перерезаны: аорта на дуге, дальше насквозь продырявлены: левое лёгкое, диафрагма, пищевод у самого желудка, петли кишечника сразу в нескольких местах и ещё раз ответвление аорты с правой стороны паха… Он должен был умереть за несколько сердечных толчков… Кровь из разрезанной аорты на скорости заполняет грудную полость… прёт фонтаном на свет божий изо рта и носа через «дырку» в пищеводе и трахею, через разрез диафрагмы раздувает брюшную полость внизу… Он точно не мог выжить! Даже если рядом в двух метрах от него был самый невероятно талантливый эльф-врачеватель… он всё равно не смог бы … не должен остаться живым!
Ну ладно… допустим… допустим, там был эльф… допустим, он оказался врачом… допустим, он смог помочь… всё равно: человек, которого несколько часов назад повредили подобным образом, не будет бодро расхаживать по казарме и весело улыбаться. По всем правилам он должен был лежать бледным в преддверии врат Мирозданья, и не способным поднять даже собственную руку!
