Бдымж! Трап ударился о землю, поднимая пыль. Из чёрного проёма на верхней ступеньке трапа, почёсываясь, появился помятый Антонию в семейных, широченных труселях. Несколько минут старший из братьев Санчесов с кряхтеньем делал легкомысленные разминочные движения. Следом за ним нарисовался Лео, спихнул старшенького на одну ступеньку вниз и тоже начал потягиваться и наклоняться.
Тецуй фыркнул.
Через равные интервалы, приблизительно в три минуты из проёма один за другим появились Паулито и Алехандро. Каждый вновь прибывший подталкивал предыдущего вниз и занимал его место. В итоге Антонио безропотно оказался в самом низу на первой ступени.
Рюй с нетерпением ждал появления последнего Санчеса… Вместо него вышла мамаша Клауди и выставила на площадку канистры и вёдра.
–– Воды! – приказала она.
Братья послушно разобрали тару.
Тецуй ощутил смутное беспокойство. «Где Нико?» – думал он. «Где этот драчливый недомерок?»
Клауди проводила взглядом сыновей и вернулась внутрь самолёта. Обычно Санчесы не вставали в такую рань, но именно сегодня был тот самый день, когда пришлось принудительно продрать очи, что говориться, ни свет ни заря! Сегодня приезжали Тайбай и Шитао. Обещались к полудню. (И не спиться этим воякам!) А значит, до полудня надо было успеть создать некую торжественную обстановку. А самое главное привести Нико в порядок. То бишь, преобразить её из пацана в деву.
–– Нико, вставай, – громким шёпотом позвала Клауди.
Нико резко открыла глаза и пронзительно посмотрела на мать. – Не сплю, – отозвалась она подозрительно бодрым голосом.
Клауди с умилением заулыбалась. Вспомнила, как и она не спала ночь перед составлением брачного договора между Санчесами и Родригесами.
–– Моя девочка скоро выйдет замуж!
–– Ма-ам…,– недовольным басом отозвалась девочка.
–– Любишь его? – Клауди присела на край лежака.
–– Ма-ам! – сминая ногам одеяло, она тоже села. Мрачно проговорила. – Если он передумает и не женится на мне…. Я умру…
Посмеиваясь, Клауди замотала головой из стороны в сторону. – Он не передумает… Расскажи мне: как он узнал, что ты девочка?
–– Это… личное! – Нико стала красная как рак – вспомнила беспардонные наитеснейшие объятия и наглые поцелуи до кровотечения из носа.
–– Ладно, успокойся. Сейчас мальчики принесут воду – умываться, потом будем делать из тебя принцессу, – голос матушки Клауди звучал преувеличенно бодро. Сама Нико по этому поводу пребывала в сомненьях, ей казалось – она может быть кем угодно, но только не принцессой!
Рюй вяло отметил, что хочет … писать. А это вам не насморк – само по себе не пройдёт! И даже наоборот: с каждой минутой его дискомфорт будет усугубляться! Если только не облегчиться прямо здесь – на бетонку… Он завертел головой, прикидывая, последовательность действий. Так! Лёжа, повернуться на бок, расстегнуть штаны, достать «малыша Рюйодзаки» и распылить струю на площади в метр, чтобы не образовалась лужа.
«Ладно, потерплю…» – Тецуй сдержанно вздохнул.
Братья Санчесы вернулись с водой. Два ведра оставили у трапа, остальное подняли наверх и занесли внутрь. Через несколько минут из стока Касперо зажурчала вода. Как раз под стоком находился старый канализационный люк, куда в прошлом сливались отработанные промышленные жидкости. Звук журчащей воды, отражённый от стен, коснулся ушей проклятого Рюя, и тот закорчился в рефлекторных спазмах.
«Надо было отлить, ёб…», – подумал Рюйодзаки.
Антонио и Лео на руках вынесли из Касперо коляску с папашей Петро. Всё семейство принялось умываться. Гигиена сопровождалась весёлой многоголосой болтовнёй и хохотом – всё эхом отражалось от стен.
Тецуй с каждой минутой становился всё злее и беспокойнее.
«Где Нико?! Где эта маленькая сволочь?!» – думал он. «Мля… я ща обоссусь…»
Внизу кипела бурная деятельность. На площадке для тренировок происходила сборка каких-то деталей, кои в итоге оказались столом и табуретами. Табуретов было явно больше чем присутствующих людей. Рюй насчитал восемь штук. На стол ставились разномастные старые тарелки, чашки и так далее. Антонио прибивал к стене весёленькую гирлянду. Папаша Петро торжественно катался в коляске туда-сюда и давал советы.
Явно намечался праздник.
Время от времени Рюйодзаки видел мамашу Санчес. Это происходило тогда, когда один из Санчесов поднимался в Касперо и громко ржал там, в силу неизвестных для Тецуя причин. Наверное, в самолёте было что-то очень весёлое. После чего на трапе появлялась рассерженная Клауди, волокущая, очередного сыночка за волосы или майку.
«Где Нико?» – Тецуй был готов биться головой о бетонку, на которой лежал.
Время шло к полудню. Приготовления внизу закончились. На стол были выставлены еда и бутылки – не очень обильно, но явно больше того, чем могли позволить себе бродяги. Уже около часа Рюйодзаки стискивал рукой причинное место. Наконец, он отчётливо осознал: не помочится – умрёт.
