– Жарко нынче. Погуляем?
– Куда?..
– Да куда глаза глядят.
Ильичевский район был хорошо приспособлен для работы, так-сяк – для жизни, но совсем не подходил для развлечений. Имелось два кинотеатра, построенных по типовому проекту, но сидеть в темноте зала не хотелось.
И они оправились вниз по Карпинского, мимо кварталов.
– Я вчера писал рапорт и отчего-то написал себя Андреевичем. Сегодня – та же ерунда произошла. И вот я задумался: быть может, мама мне чего-то не договорила? – попытался пошутить Сергей.
Вика не засмеялась.
Какого черта – вспыхнуло в мозгу Сергея. Стоило бы плюнуть, извиниться, уйти прочь, как Карпеко делал с дюжину раз когда свидания складывались по-дурацки. Но здесь он был не только на свидании. Имелось и дело.
В кафетерии напротив школы-восьмилетки купили заварные пирожные. Соседство школы и кафетерия играло дурную шутку: на Карпинского, начиная от Парка Петровского до перекрестка на Кировском жилмассиве, не имелось ни одного светофора, что позволяло лихачам набирать на узкой улице высокую скорость. И редкий учебный год не проходил без того, чтоб какого-то школяра, пожелавшего вкусного, не сбивал автомобиль.
Еще в прошлом году недалеко от школы воздвигли памятник – танк «тридцать четверка» словно пытался с пьедестала перемахнуть через широкую пойму реки. Вниз от памятника к речке начиналась узкая аллея, обсаженная липами. По ней и пошли.
С Новоселовки и Аэродрома тянуло дымом осенних костров. В осени, – полагал Сергей, – имелось множество неприятных моментов. Но большую их часть можно было простить за этот запах – им пахло детство.
– А что, воров уже поймали, если Алексей уже уехал?.. – спросила Вика, напустив на себя безразличие.
– Не поймали, но следствие на верном пути.
Он будто невзначай взглянул на ее лицо – проскользнет ли по тому облегчение или еще какая-то эмоция? Нет, актрисой Виктория была первостатейной. Это пугало. Требовалось качать ситуацию, выжимать из нее эмоции. Иначе следовало брать девушку под арест, колоть уже в изоляторе.
– У следствия есть веские основания предполагать, что у преступников имелись сообщники, – продолжил Сергей. – Даже сообщницы, вероятно, медсестры. Одна подозреваемая установлена, вторую – ищем.
А вот теперь Виктория заметно вздрогнула.
– А у вас что говорят в больнице?..
– А у нас обсуждают, почему на убитом преступнике ожег. Выстрел, который убил Павла, был сделан почти в упор. Его добивали.
Теперь настала очередь Сергея вздрогнуть. Не только от упомянутого ожога. Вика, назвав преступника по имени, фактически подтвердила свое с ним знакомство.
И все же стоило превратить эту встречу в свидание, а не в допрос.
Как раз аллея заканчивалась, и за невысоким обрывом начиналась река. Квакали лягушки, порой хвостом била рыба. Многоголосо звенела и роилась мошкара.
– Бабка говорила, что до войны в реке у Красного моста водились раки. А сейчас вода не та, – сказал Карпеко задумчиво. – Грязная вода, с мазутом.
– А что еще твоя бабушка говорила?..
Сергей вдруг обиделся. Не до такой степени, чтоб схватить девушку за руку и заточить в камеру. Но стало досадно – на себя и на нее. На себя – за то, что раскрылся, на нее – за такой ответ.
Но Вика заговорила сама:
– А мне бабушка рассказывала, что по реке плавают пираты. Приплывают по реке обычно в тумане, грабят дома и крадут непослушных девочек… Чушь, конечно… Это она, верно, придумала, чтоб я к реке не подходила.
– Речные пираты?..
– Угу… – теперь стушевалась она.
– Я что-то подобное слышал, что раньше воды было в реке, что лодки ходили аж до Малоянисоля, а там был некий тайный ход на Мокрые Ялы, которые до Днепра текут…
– Да ну?..
– А тут рядом был случай, – махнул рукой Сергей в сторону берега, затянутого дымом. – Мужика искали. Он все чего-то строил, варил, таскал со свалки разный мусор. Вместо того чтоб выпить с мужиками по маленькой – копил на лодочные моторы. Зайдешь к нему – все стены в чертежах, на столе – расчеты. За полоумного его считали. Даже жена от него ушла, а он, подлец, даже этого счастья до конца и не заметил. А в один день, значит, выкатил из сарая подводную лодку, погрузился раз – всплыл. Еще раз погрузился – и больше никто его не видел. Кто говорит – утонул, но ползет нехороший слушок, что уплыл он на своей лодке в Турцию.
– Вы врете, – улыбаясь, сказала Вика.
– Вру, конечно. На Новоселовке глубины не хватает. Он на Садках жил.
Девушка засмеялась.
– Да что вы мне рассказываете?
– Правда-правда, – закивал Сергей. – Он около железнодорожного моста жил. Приходите туда – вам всякий покажет.
– Покажет, где он жил?..
– Да нет же, железнодорожный мост каждый покажет.
Она остановилась, посмотрела ему в глаза, Сергей выдержал ее взгляд, всмотрелся словно в глубину души девушки.
– Перестаньте говорить глупости, – сказала Вика.
Бесцветная помада на ее губах блестела в лучах уходящего за холмы солнца.
– А вы перестаньте мне нравиться, – ответил Сергей
