Однажды во Франции полностью

Брайони села в кровати. Была уже четверть девятого, и она была не в том настроении, чтобы вставать и бродить по дому в одиночестве. День ясный, но она чувствовала себя подавленной. Усталость после шоу? Или, что более вероятно, депрессия после расставания с Льюисом. Звонок из телестудии прогнал все это прочь. На ITV[24] хотели, чтобы она появилась на афтер-шоу со своими товарищами по команде, для того чтобы обсудить, что на самом деле происходило за кулисами во Франции.

Они смогут подробно рассказать о причинах своего участия в шоу и о полученных эмоциях. Последний выпуск шоу «Однажды в…», показанный накануне вечером, вызвал огромный интерес публики, и продюсерская компания решила извлечь выгоду из этой сенсации и организовать совместное интервью четырех финалистов. Это будет последний шанс поговорить о своей давно потерянной сестре, и она решила не упускать такую возможность.

Единственной ложкой дегтя в бочке меда был Льюис. Ему позвонили из студии и оставили сообщение, но ответа не последовало. Возможно, им придется провести эфир без него. Брайони узнала из прочитанного в интернете, что многие люди будут смотреть выпуск только из-за Льюиса. Он, как и другие члены команды, завоевал сердца тысячи людей, которые хотели знать о нем все.

Она вскочила с кровати, натянула свободный топ и джинсы, почистила зубы и завязала волосы в хвост. Увидев свое отражение, она задумалась, похожа ли Ханна на нее. Конечно, в детстве у них было мало общего, кроме одного цвета волос, тонкого носа и спокойных серых глаз. Она размышляла, были ли волосы Ханны все еще золотисто-русыми или же, как и ее собственные, потемнели с годами.

Мелинда открыла дверь еще до того, как раздался звонок. Брайони схватила ее за руку и потащила на кухню.

— Ни за что в жизни не догадаешься, что произошло.

— Тебе предложили стать лицом известной косметической компании? В этом году ты собираешься устроить телешоу-варьете[25]? Эд Ширан написал песню, посвященную тебе, под названием «Умница Брайони, девушка из Франции»? Ну же, признайся, я угадала? — Она плюхнулась на кухонный табурет.

— Забавно! Сегодня вечером меня пригласили в Бирмингем на афтер-шоу. Все финалисты получат возможность поболтать о шоу, о своих взлетах и падениях, и я снова смогу поговорить о Ханне. Я собираюсь взять с собой фотографии и расскажу про новые ссылки в социальных сетях.

— Это просто невероятно. Повезло тебе. Я же говорила тебе, что шоу вызвало безумный интерес. Льюис придет?

— Я не знаю. Им не удалось связаться с ним, когда я разговаривала с продюсером.

— Неужели? Но он вернулся. Его машина стоит возле дома. Почему бы тебе не сходить к нему, не выяснить, как у него дела с Максвелл, и не помириться с ним?

— Нет никакого смысла в такой дружбе, если он собирается уехать отсюда и вернуться к Максвелл.

— По крайней мере, между вами не будет никакой недосказанности. Если он пойдет на шоу сегодня вечером, вы должны быть в состоянии зажигать друг друга, как вы делали во время испытаний. Это то, что хочет видеть публика. Ты потеряешь симпатию зрителей, если будешь к нему холодна. Тебе нужно, чтобы они были на твоей стороне.

— Извини, но я не могу лгать. Я буду вежливой, но лучше оставлю то, что произошло между нами, позади. Он сделал свой выбор. Я лучше позвоню маме и все ей расскажу. Я планировала навестить ее и папу позже, но теперь мне придется отложить свой визит к ним.

Она собралась уходить. Мелинда соскочила со стула и проводила подругу до двери.

— Это будет прямая трансляция?

— Эфир в шесть вечера. Мы должны быть там за час до начала.

— Ни пуха ни пера.

Они обнялись, а затем Брайони направилась обратно к своей машине, припаркованной на дороге возле дома. Подходя к машине, она заметила фигуру, бегущую к ней. Ускорила шаг, надеясь добраться до машины раньше, чем он догонит ее, но Льюис быстро подбежал и, остановившись перед ней, схватил ее за руку.

— Брайони, мне нужно с тобой поговорить. Не уходи. Это важно.

Она тяжело вздохнула.

— Льюис, послушай, все в порядке. Я все поняла. То, что у нас было, — это просто интрижка, а Максвелл вернулась в твою жизнь и…

— Ради всего святого! Ее в моей жизни нет. Ты. Есть только ты.

Мозг Брайони не мог полностью осознать смысл его слов, но по ее венам пробежала волна адреналина. Она резко втянула воздух и руки начали дрожать.

— Максвелл никогда бы не смогла снова завоевать мое сердце. Особенно после тебя. Ты и я, ну, мы уже близки. — Он произнес последнее слово так, что Брайони почувствовала, как по ее телу пробежала волна восторга.

— Мы?

— Конечно мы, — ответил он, притягивая ее к себе в крепких объятиях и целуя прямо в губы. Он неохотно отпустил ее.

— Максвелл… — начала она.

— Максвелл дуется, устраивает истерики и ведет себя как избалованный ребенок, но она справится.

— И ты не вернулся к ней?