Однажды во Франции полностью

Брайони больше не хотела об этом думать. Она проплакала весь день. Учительница отправила ее к школьной медсестре, которая позвонила маме, чтобы та приехала и забрала ее. Ее мать не проявила должного сочувствия.

— Это всего лишь рисунок. Ты можешь нарисовать другой, — сердито говорит она Брайони. — Ты суетишься из-за пустяков, — заявляет мать и оставляет Брайони в комнате, где та рыдала и дулась, пока Ханна не вернулась из школы.

Ханна вошла в спальню, села рядом с ней на кровать и погладила ее по голове.

— Все в порядке, сестренка. Мы вместе нарисуем картину. Ты и я. Это будет самая лучшая картина в мире.

Брайони любит Ханну. Она понимает, как ужасно быть ребенком, которого дразнят. Она никогда не смеется, когда лицо Брайони внезапно искажается гримасой или глаза начинают нервно подергиваться.

Теперь она рядом с Ханной на диване, и обе поглощены просмотром шоу «Охота за сокровищами». Ханна ловит на себе взгляд сестры.

— Ты в порядке, сестренка?

Брайони с энтузиазмом кивает.

— Я тоже думала, как бы тебе это сделать.

Ханна смеется теплым, счастливым смехом и нежно обнимает сестру.

— Почему нет? А может быть, ты станешь пилотом вертолета, и мы вместе найдем сокровища.

Сердце Брайони переполняется гордостью. Как же она любит Ханну.

Постепенно она выныривает из своего сна. Видение исчезает.

Внезапная волна печали захлестывает ее, когда совесть прерывает воспоминания. Ханна никогда не сможет отправиться с ней на поиски сокровищ. Ханна ушла.

Холод проникает в ее тело и знакомое подергивающееся ощущение начинается на ее лице, а затем распространяется на плечи. Она вскрикивает в тревоге.

— Брайони, ты в порядке? — спросил Льюис, наклоняясь к ней и нежно поглаживая ее руку.

Брайони шмыгнула носом. Она снова плакала во сне. Ее сердце тяжело билось в груди. Сбитая с толку и дезориентированная, она попыталась сообразить, где находится, и всхлипывая, села.

— Эй, иди сюда, — прошептал Льюис. Он притянул ее в свои теплые объятия и прижал к себе, убирая волосы с ее влажного лица, как это делала Ханна много лет назад. Этот нежный жест заставил ее зарыдать еще сильнее, и она позволила слезам течь, не в силах остановить их.

Льюис прижимал ее к себе, пока она не взяла себя в руки.

— Мне очень жаль, — сказала она между вдохом и выдохом.

— Не извиняйся. Должно быть, это был какой-то жуткий кошмар.

— На самом деле это был не кошмар. Это было воспоминание — одновременно и горькое, и радостное воспоминание.

— Я принесу тебе воды и салфетку, — предложил он.

Ей сразу же стало не хватать его. Она хотела, чтобы он вернулся и снова обнял ее.

— Вот, — сказал он и снова забрался под одеяло.

Она поблагодарила его, высморкалась, забрала стакан с водой и откинулась на подушку.

— Мне приснилась Ханна. Сон был таким ярким. Я чувствовала запах яблочного шампуня, которым она пользовалась, и тепло ее руки, обнимавшей меня, когда мы смотрели телевизор.

— Продолжай, — прошептал Льюис.

— Я вернулась в прошлое, во времена, когда все рухнуло. Со мной была моя сестра. Как бы мне хотелось изменить то, что произошло вскоре после этого.

— Ты думаешь, она может быть мертва? — спросил он тихо, держа ее за руку.

— По правде говоря, я не знаю. Я никогда не переставала верить, что она жива. Даже после того, как полиция не смогла найти ничего, что указывало бы на это. В глубине души я чувствую, что она жива. Я всем сердцем желаю найти ее. Мне необходимо отыскать ее.

— Ты обращалась к детективу?