В подъезде было темно и тихо. Мы спустились на третий этаж, и когда проходили мимо двенадцатой квартиры из-за двери раздался голос бабы Шуры.
— Кто там?
— Это Леша, Александра Семеновна — ответил тесть.
Баба Шура, так ее называли все ребята моего поколения, была учительницей в школе, еще дядя Леша у нее учился. Вот уже лет десять как старушка ушла на пенсию. Детей у нее не было, муж давно умер. Соображала она уже не так быстро как раньше, но из ума не выжила и мыслила здраво. Она не относилась к категории вредных старушек, и все ее уважали.
— Леша? Ты почему тут ходишь? — медленно, но громко, говорила баба Шура. — Сказали никуда не выходить!
— Мы недалеко — сказал дядя Леша и двинулся к лестничному пролету.
— Леша! Почему свет отключили? В аварийную службу звонили уже? — продолжила задавать вопросы старушка.
— Не знаю, Александра Семеновна — тяжело вздыхая, ответил тесть.
— У меня вода закончилась. Не попить, не помыться. Не знаю что делать…
— У нас есть. Подождите немного, мы вам принесем — не дожидаясь очередного вопроса, дядя Леша начал спускаться по ступенькам.
Дверь в восьмую квартиру, где жили Светлана Григорьевна и Валера, была приоткрыта. Дядя Леша осторожно подошел и распахнул ее полностью. В прихожей стоял полумрак. Мы вошли внутрь двухкомнатной квартиры. В окна еще проникал слабый свет, к тому же тесть в отличие от меня додумался захватить фонарик, он всегда висел на одном из крючков для одежды у нас в прихожей.
На кухне никого не оказалось. Комнаты в этой квартире шли вагончиком одна за другой. В первой было пусто, но уже здесь я учуял вязкий, с металлическим оттенком запах крови. К горлу подступала тошнота. Дядя Леша направил фонарик в сторону дверного проема второй комнаты и оттуда в тот же момент на него кинулся Валера. Сын Светланы Григорьевны оказался быстрее бывшего перворазрядника. Он повалил дядю Лешу на пол и попытался укусить за плечо. Тесть схватил его за горло и не дал нанести себе вред. Валера неистово дернулся, но дядя Леша крепко держал его.
— Что ты стоишь? — крикнул мне тесть.
Дядя Леша хотел сказать еще что-то, но Валера вцепился руками ему в лицо и слова тестя растворились в крике боли. Я спохватился, замахнулся монтировкой и опустил ее на затылок бедного парня. Именно бедного, ведь он делал все это не по своей воле. Пораженный страшным вирусом он не ведал, что творил. Тело Валеры обмякло. Дядя Леша ту же скинул его с себя и злобно глянул в мою сторону.
— Добей, чтобы уже не поднялся! — твердо сказал тесть.
— Что? — переспросил я.
— Добей, говорю. Иначе он встанет и нам обоим не поздоровится — металла в тоне тестя было больше, чем в запахе крови.
— Может, просто запрем его здесь?
Тесть не ответил. Вместо этого, он поднял фонарь, прошел во вторую комнату и громко позвал меня. Я зашел и когда проследил, за лучом света меня стошнило. Там на полу в луже уже спекшейся крови лежала Аленина мама. Как я не пытался, но не смог вспомнить, как ее зовут. Мы с ней редко контактировали. Иногда сталкивались на лестнице, здоровались и все.
Одно ее бедро почти до самого таза была обглодано. В ее руках прижатых к груди была зажата солонка. Я не мог понять, как так получилось, что мы не слышали ни криков, ни шума. Да, нас разделял один этаж, но в объятом тишиной подъезде должно было быть, хоть что-нибудь слышно. От решения этой загадки меня оторвало то, что Валера зашевелился и начал издавать не членораздельные звуки.
— Добей! — еще раз твердо сказал тесть.
Я подошел к лежавшему на полу парню и несколько раз, вкладывая всю силу, опустил монтировку на его голову. После этого, меня снова стошнило. Анна Сергеевна была хозяйственной женщиной, и в квартире всегда хранилось немало круп, вермишели, муки и тому подобного. Так что на перебои в питании жаловаться не приходиться. В обед, до того как начался проблемы со светом, водой и газом я вдоволь поел чечевицы с рисом и сейчас сильно сожалел о том, что сегодня аппетит соизволил ко мне вернуться.
— Пошли — сказал тесть и потянул меня за рукав.
— А их так и оставим? — спросил я.
— А что ты предлагаешь с ними делать? — спросил тесть при этом, как обычно в своей манере широко разводя руками и немного вытаращивая глаза.
Ответа на этот вопрос у меня не нашлось. Вернувшись в нашу квартиру, тесть зачерпнул из ванной ведро воды, взял две двухлитровые бутылки и, всучив все это мне, велел отнести бабе Шуре.
Мы последовали совету доктора Малахова и набрали воды, куда только можно, в том числе и в ванную. Мыться стало сложнее, зато после того, как погас, свет к остановке водоснабжения мы были готовы. Я спустился вниз. Отдал воду, предупредил старую учительницу, чтобы экономила, и поспешил вернуться обратно. Когда я подходил к своей двери, слева от меня, щелкнул замок. Меня кинуло в пот, и я подумал о том, что монтировка осталась в прихожей. Но когда я увидел осмысленное и даже немного дружелюбное лицо Колька, то немного успокоился.
Николай был чуть старше меня, любил немного выпить и поговорить. Однако сейчас в его вопросе, обращенном ко мне, не было ни капли праздного любопытства:
