Одним лайком меньше полностью

Сперва я даже не вспомнила, что это Эмми посоветовала Грейс спать вместе с Эйлсой. Только через пару месяцев, на работе, я пила чай в комнате для персонала перед сменой, как вдруг услышала по телевизору имя ПростоМамы: она выступала в программе «Свободные женщины». Темой передачи был совместный сон. Все присутствующие делились своим опытом. Эмми пожала плечами и сказала, что никогда не спала вместе с ребенком и ничего об этом не знает.

У меня застучало в висках, перед глазами поплыли цветные пятна.

Помню, как она усмехнулась, прежде чем пуститься в привычные разглагольствования – дескать, не слушайте чужих советов, я не претендую на истину в последней инстанции, мое мнение не является единственно верным. Усмешка предназначалась дурочкам, которым хватило глупости ей поверить, и служила бесспорным свидетельством того, что Эмми Джексон презирает своих подписчиц – и Грейс, и Эйлсу, и всех нас.

Я ни капельки не раскаиваюсь в том, что собираюсь сделать с этой женщиной.

Плохого пиара не бывает, так ведь говорят? Что ж, пожалуй, это правда.

Девяносто тысяч новых подписчиков за ночь, мое имя вовсю склоняют в «Твиттере», история с Полли попала в газеты и разлетелась через интернет-издания по всему миру, от Манилы до Милана. Таблоиды и воскресные приложения жаждут услышать мою точку зрения и предлагают большие (по их мнению) деньги, хотя при обычных обстоятельствах не заплатили бы даже за один рекламный пост в моем блоге.

Однако «Би-би-си Три» не из их числа.

Даже Айрин поражена, сколько начальников с Би-би-си собралось обсуждать судьбу шоу «От выкидыша до ПростоМамы». В зале полно мужчин среднего возраста, рвущихся принять участие в совещании, чтобы потом рассказать о нем за ужином в ресторане и в красках описать приятелям, как я выгляжу на самом деле. Чувствую себя на цирковой арене – каждому охота сбить спесь с тупой зажравшейся интернет-звезды.

Режиссер Джош, слишком молодой, чтобы позволить себе айфон, не то что возглавить телешоу, настаивает на запуске проекта. Быстро становится ясно – он ничего не решает.

– Не могу понять, Эмми, зачем вы согласились вести шоу, основанное на личном опыте, если у вас такого опыта не было? С тем же успехом можно нанять Джереми Кларксона, пусть расскажет о своих выкидышах, – гогочет мужик в драных джинсах и толстовке, кажется, Дэвид. – Думаю, он возьмет дешевле.

– В том-то и дело. – Мои глаза наполняются слезами. – Я не стала бы лгать о таких вещах. Полли просто не знала, через что мне пришлось пройти. Ей ничего неизвестно о моих нерожденных детях. Я закрытый человек. Я многое открываю своим подписчикам, но этой болью ни с кем не делилась. Она не знала. Никто не знал.

Дэвид заходится в таком приступе хохота, что поначалу кажется, будто у него инфаркт.

– Кого вы пытаетесь одурачить? Вся ваша жизнь до мельчайших подробностей продана и перепродана миллиону мамочек. Поэтому мы вас и наняли.

Бросаю взгляд на Айрин в поисках поддержки. Когда история с письмом вскрылась, она многократно спрашивала, почему я позаимствовала слова Полли, хотя обычно прекрасно пишу сама. Не знаю, что ответить. Записывая видео, я старалась действовать как профессиональная актриса: отстранилась от смысла и сосредоточилась на задаче – сказать то, что режиссер хочет услышать, заставить его проникнуться моим выступлением. Я не задумывалась, что будет, если я действительно получу работу и мне придется повторить все это на национальном телевидении. Но я никогда так не поступила бы, если б знала, что Полли увидит мой ролик. Я и предположить не могла, что его перешлют журналистке.

Именно Айрин остановила меня, когда при виде заголовка статьи я в припадке безумия попыталась удалить свой блог.

Она приехала к нам домой и отправила одну из помощниц дежурить у газетного киоска.

На рассвете, когда мы допивали второй кофейник, звякнул телефон. Айрин взглянула и передала его мне. Ее лицо ничего не выражало.