Одно идеальное лето полностью

– Максимилиан! – весело зову я, изображая его мать. Потом говорю низким, рассерженным голосом, грозя пальцев воображаемому ребенку: «Максимилиан! Не безобразничай». Потом изображаю гримасу ужаса: «Максимилиан! Отойди от края!»

Лукас смеется:

– Думаю, он будет Максом.

– Ну не знаю. «Максимилиан» звучит неплохо.

– Моего дедушку звали Максимилиан. Никто никогда не называл его Максом.

– Даже «стариной Максом»?

– Нет, никогда. Всегда Максимилиан или даже чаще герр Хойбер.

– Это твоя фамилия? – спрашиваю я.

– Да.

– Лукас Хойбер.

Не знаю почему, но я говорю это с грубым немецким акцентом.

Он улыбается:

– А твоя фамилия?

– Симмонс.

– Элис Симмонс.

Дежавю. У меня уже был такой разговор… С Джо. Аррр! Прочь, мысли! Прочь! Все мужчины мерзавцы, помнишь? Я снова переключаю внимание на одного, сидящего напротив меня.

Неожиданно для себя я принимаю приглашение Лукаса поужинать в следующую пятницу. Джесси и наши остальные приятели по лодкам немного расстроились, когда я сказала, что не смогу поработать с ними в тот вечер. Мы все проводим дополнительные экскурсии про призраков к Хеллоуину – они начинаются сейчас и идут до конца октября, и на реке царит особый дух товарищества.

Я не рассказывала им, что иду на свидание, до последней минуты – не хотелось провоцировать неизбежное поддразнивание. Не то чтобы я это так воспринимаю. В смысле, как свидание. Лукас – просто друг. Ну, вроде того.

Он приходит ровно в шесть. Я знала, что он не опоздает, и постаралась быть вовремя. Я распустила волосы и надела черное платье с белыми горизонтальными полосками и черный кардиган. Сначала я подумала, что немного перестаралась с нарядом, но решила, что он скорее всего тоже приоденется. И оказалась права.

Он высокий, в белой рубашке и темно-синем шерстяном пиджаке с кантом из черной кожи, темно-русые волосы зачесаны назад. Выглядит круто, словно только сошел с рекламы духов «Хьюго Босс».

– Готова? – спрашивает он, приподняв бровь.

Словно это возможно…

– Да.

Я беру сумку и выхожу вслед за ним.

Он ничего не сказал насчет дома Джесси – думаю, он повидал в Кембридже и более эффектную архитектуру, чтобы не обращать на это особого внимания. На улице он поворачивает налево.

– Так быстрее, – я указываю направо, пытаясь надеть пальто и идти одновременно.

– А мы и не пойдем в центр, – бросает он через плечо.

– Правда? – Я спешу за ним. – А куда мы идем?

– Увидишь.

Я с любопытством следую за ним по ступенькам, выходящим на дорогу. Мы переходим ее, и он легонько направляет меня, положив руку на талию, отчего она покрывается мурашками. Он подводит меня к блестящему черному «Порше», автомобиль приветственно пищит и мигает. Я смущенно смотрю на него, когда он открывает передо мной пассажирскую дверь и жестом приглашает садиться.

– Это твой? – недоверчиво спрашиваю я.

– Хочется надеяться.

У него есть «Порше»?

– Я думала, студентам запрещено держать автомобили на территории города.

– Запрещено, – весело соглашается он. – Поэтому я держу его за пределами города.

Он снова приглашает меня в машину, я сажусь и вдыхаю аромат новой кожи. Через мгновение он уже на водительском сиденье, заводит мотор.

– Куда мы едем? – немного растерянно повторяю я.

Он качает головой.

– Я не люблю сюрпризы.

– Этот тебе понравится.

Похоже, он в этом абсолютно уверен.

Мы едем на запад, прочь из города. Ненадолго выезжаем на шоссе и снова петляем по проселочным дорогам, проезжая несколько крошечных деревушек с соломенными крышами. Проходит не дольше пятнадцати минут, когда он заезжает на длинную подъездную дорогу, засыпанную гравием. Впереди появляется огромный современный дом. Квадратный, трехэтажный, с плоской крышей, белыми стенами и множеством окон. Света нигде нет, он кажется темным и незаселенным.

– Чей это дом?

– Друзей семьи. Их сейчас нет.

– Где они?

– На юге Франции.

– На отдыхе?

– Нет – это их дом для отдыха.

Дом для отдыха…

– Точнее, одного из них, – легкомысленно добавляет он.

Ясно. Спасибо, что уточнил.

Он вылезает из машины, открывает мне дверь и помогает выйти. Я осматриваюсь. Дом окружен высокими деревьями с золотыми листьями, часть листьев уже опала и хрустит у меня под ногами, пока я иду к входной двери.

– Внутрь мы не пойдем! – кричит Лукас, и указывает мне на ступени на стене дома. Я следую за ним с возрастающим интересом.

Мы залезаем на крышу, и там, на огромной плоской террасе, накрыт столик на двоих, окруженный множеством сияющих свечей в больших стеклянных вазах. Потом я замечаю вид. За оранжевыми, желтыми и красными верхушками деревьев слегка колышутся просторные поля, а вдалеке виднеются леса. Солнце опускается к горизонту, разливая оранжевое сияние по темно-синему небу. Вау! Лукас протягивает мне фужер, наполненный искрящимся шампанским. Я изумленно смотрю на него. Откуда он все это взял? А потом поворачиваюсь и вижу, что ужин уже на столе под серебряными колпаками, как и бутылка шампанского в ведре со дном.

– Как ты все это устроил? – изумленно спрашиваю я.