Но никакой другой реальности не существовало. Все, что теперь было в моей жизни, — это мимолетные взгляды, открытые объятия, приглушенные перешептывания, пальцы, показывающие прямо на меня, пропитанные слезами щеки — все, что я могла потерять в любое мгновение.
Я хотела сбежать. Свободно покинуть свое тело и разум. Но оставалось надеяться на спасение в течение последних девяти дней. На способ все отпустить.
Если бы я только знала, что это желание может привести к таким последствиям, что оно заставит меня чувствовать еще больше боли, то я бы забрала его обратно. Но я не знала этого. Ни когда просто сидела, давя кончиком карандаша на завиток буквы «Д». Ни когда дверь позади меня открылась, и еще один человек вошел в небольшое помещение методического кабинета. Нолан Холидэй бросил свой рюкзак рядом со мной и присел на офисный стул слева.
— Рад, что ты вернулась, — сказал он, проводя рукой по своим длинноватым каштановым волосам. — Все помощники канцелярии были беспомощны без тебя, — он повернул голову, на долю секунды встретившись со мной взглядом, после чего решил, что было бы лучше смотреть в пол.
— Не могу сказать, что я скучала по этому, — ответила я, глядя сквозь огромную стеклянную стену на то, как тощий первокурсник пытался удержать огромную стопку книг, которую нес к столу секретаря.
— Столько драм произошло, пока тебя не было, — сказал Нолан, его глаза светились коварством, становясь темнее. — Ох, это не то, что я имел в виду. Боже, это было так глупо.
— Ну, я могла бы и догадаться насчет драм.
— Я говорю о нашем прекрасном зарождении новой любви. О том, как его резко прервали, — он усмехнулся, проводя пальцем по горлу, недвусмысленно намекая на его конец. Затем его глаза снова потускнели.
— Черт! Наверное, мне стоит просто заткнуться?
— Неловкость для меня теперь — норма, — ответила я, делая лицо «у меня все в порядке», которое было отрепетировано до автоматизма в последнее время. Этого было достаточно, чтобы избежать банальных вопросов (как ты держишься? ты заботишься о себе? может, помочь тебе чем-то?) и того неудобства, что оставила после себя смерть Джои.
— Это шокировало всех, — сказал Нолан, — все это просто…
— Все нормально, — ответила я, откидываясь на спинку стула и глядя прямо в лицо Нолана Холидэя. — Я знаю, что ты говорил о тех второкурсниках, Мистере и Мисс Засосниках. И знаешь, мне нравится, когда что-то отвлекает меня, поэтому можешь рассказать об этом.
— Мило. Я умираю, как мне не терпится рассказать тебе об этом, — Нолан хлопнул в ладоши и потер руки, наклонившись вперед.
— Отец Мисс Засосник пришел, требуя, чтобы ему объяснили, как фотографии его дочери, которую лапали в коридоре, были сняты и залиты на фейсбук.
— Не может быть, — ответила я, — ты видел эти фотографии?
— Черт, нет, — закатил глаза Нолан, — ты думаешь, меня интересует плоскогрудая второкурсница? Но отец Мисс Засосник встретился с консультантом и директором Эдвардсом, чтобы узнать почему подобное поведение стало возможно в нашей средней школе.
— Что они ответили ему на это? — спросила я, хватая сумочку и начиная копаться в ней.
— Я не смог услышать сквозь стену, — Нолан прислонил голову к стене, которая отделяла маленький методический кабинет от большого. — Все, что я слышал после, было похоже на бормотание. Я смог расслышать только конец, когда отец Мисс Засосник вылетел в гневе из кабинета и начал орать, что администрации следовало бы лучше следить за учениками в здании школы.
— О боже! — сказала я, вытаскивая пачку жвачки из-под своего айпода. — Это выглядело жалко. Он готов обвинять кого угодно, вместо того, чтобы попытаться решить проблему, которая находится прямо у него под носом.
— Думаю, тебе понравилось мое подробное описание событий, — улыбнулся Нолан, в то время как его глаза пристально следили за тем, как я разворачиваю жевательную резинку и отправляю ее в рот.
— Спасибо. Отличное трехминутное развлечение, — я улыбнулась и положила пачку жевательной резинки между нами. — Хочешь?
Нолан потянулся за жвачкой, и его пальцы коснулись моих. Он отдернул их так быстро, как будто его ударило током или он боялся подцепить от меня какую-то смертельную заразу. Ощущение электрического напряжения, которое образовалось между нами, спровоцировало проблеск знакомого чувства. Я стряхнула его, стараясь поймать этот момент снова.
— Ты в порядке? — спросил Нолан, медленно снимая серебряную обертку с жевательной резинки.
— Я не собираюсь сердиться или что-то в этом духе, — ответила я, надеясь на то, что это будет правдой. Так или иначе, в течение этой недели я находилась на грани срыва приблизительно семьдесят пять-девяносто девять процентов всего времени. Пока какая-то вещь не заставляла меня вспомнить о Джои. Во-первых, я даже не думала, что смирюсь со смертью Джои, но она окутала меня, как легкий туман. Она начала ощущаться как реальность, а не казаться мне всего лишь плохим сном. — Это отстойно. Но я справляюсь.
