— Я утащила его из гостиной. Оно теперь лежит на моей кровати.
— Твой вопрос заставил меня задуматься о том, как сильно человек похож на лоскутное одеяло.
В тишине я наблюдала за тем, как доктор Гэст заполняла оставшееся пустое место маленькими, средними и большими квадратами. Затем она повернулась на своем кресле, стукнувшись коленями о стол между нами, и показала мне лист бумаги, изрисованный лоскутами.
— Я не понимаю, — проговорила я.
— Подумай об одеяле твоей бабушки. По-своему, оно является произведением искусства, неким маленьким кусочком чего-то прекрасного.
Я посмотрела на бумагу, на все квадратики, представляя себе одеяло, которое я расстелила на своей кровати несколько недель назад.
— Ага.
— Вот и Джои олицетворял собой нечто прекрасное.
Я сглотнула. С трудом. Я пыталась сдержать слезы. Ведь, несмотря на то, сколько боли мне принесло все это дерьмо, которое он оставил позади, это было правдой.
— Произведение искусства, — произнесла я.
— Но если ты посмотришь на одеяло, которое сшила твоя бабушка, вблизи, я готова поспорить, что там будут фрагменты, на которые ты на самом деле не обращаешь внимание. Маленькие лоскутки ткани, которые ты в состоянии стерпеть, глядя на общую картину, но которые никогда бы не выбрала, делай ты свое собственное одеяло.
Я подумала о грубой серой шерсти, которая когда-то была частью воскресного платья моей прабабушки.
— Так и Джои. Если ты посмотришь достаточно близко, наверняка найдутся черты, которые тебе, вероятно, не нравятся. Фрагменты, которые ты видишь впервые с момента его смерти. Фрагменты, которые могли бы быть порваны или разорваны. Несовершенства. Уродства. И это нормально.
— Но что, если, когда я смотрю по-настоящему близко, я понимаю, что эти маленькие фрагменты, которые мне не нравятся, все несовершенства больше, чем его общий образ, который, как мне казалось, я любила?
— Тогда сделай то, что ты сделала бы, если бы он все еще был жив. Отпусти, — доктор Гэст посмотрела на меня очень грустными глазами. — И живи дальше.
— Но я не хочу. Джои, он… — я сделала глубокий вдох, — он был для меня всем.
— Именно так люди и попадают в неприятности, Мэгги, — доктор Гэст сжала губы. Затем она сделала долгий выдох. — У меня есть чувство, что что-то изменилось с нашего последнего разговора. Ты не хочешь поделиться?
Я думала о том, чтобы позволить словам разнестись по комнате. Но я все еще не могла их произнести, так что я просто покачала головой.
— Очень важно, чтобы ты разрешила себе чувствовать все, что тебе необходимо чувствовать прямо сейчас. Злись. Плачь. Кричи, если тебе это нужно. Пройди через эту ситуацию тем способом, который тебе наилучшим образом подходит, и не беспокойся из-за Джои. Он вернется к тебе, даже если тебе кажется, что сейчас ты его не знаешь. Ты же понимаешь глубоко внутри, что знала его очень хорошо.
Но это не так. Я совершенно его не знала. И это пугало меня больше, чем что-либо другое.
— Так как мне вспомнить? — спросила я. — Все те вещи, которые так и остались там, на скале. Как мне вернуться в то место и отыскать их?
— За то время, что ты была здесь, ты впервые вернулась к вопросу о воспоминаниях. Ты вспомнила что-то еще?
— Я пытаюсь каждый день. Сажусь одна и пытаюсь сосредоточиться на том, как я была там, как я вижу, чувствую и слышу все, что произошло.
— И?
Я вскинула руки в воздух.
— Ничего! Все, что приходит, — это то, что я никогда не забывала, или те картинки, которые уже вернулись.
Доктор Гэст посмотрела на пол, несколько раз качнула ногой и затем посмотрела прямо на меня.
— Я хочу, чтобы ты вновь подумала о тех моментах, когда возвращались воспоминания. Расскажи, чем ты занималась, где ты была. Нам необходимо найти ту деталь, которая поможет их воссоздать.
Я почти рассмеялась. Практически с каждым воспоминанием, которое ко мне вернулось, был связан Адам. И Адама больше нет рядом. Но я не собиралась вмешивать его во все это.
— Все достаточно хаотично. В голове вспыхивает картинка — как молния. Через мгновение ее уже нет. А в следующее мгновение она возвращается. Но каждый раз, когда это происходит, рядом со мной кто-то есть.
— Таких вспышек не было, когда ты пыталась сосредоточиться одна? Когда ты активно пытаешься достать эти воспоминания, они остаются в темноте?
— Точно.
— Что ж, если твоя цель — вспомнить, и, кстати говоря, если тебе важно мое мнение как профессионала, это было бы лучше всего, у меня есть один вопрос.
— Хорошо. Давайте.
— Как думаешь, может, стоит перестать стараться так усердно?
Я потеряла дар речи. Доктор Гэст пожала плечами.
— Это так просто, — проговорила я.
— Это может сработать.
— И сколько же вам платят за это?
Доктор Гэст откинула голову назад и рассмеялась. Я поняла, что ее голос прежде не казался счастливым, только озабоченным, и я была рада такой перемене.
— Что ж, хорошо, — доктор Гэст стукнула блокнотом о стол, ручка покатилась по странице с квадратами. — Вот твое домашнее задание. Сделай перерыв. Просто расслабься и прекрати так зацикливаться на воспоминаниях. Живи как обычно. Проводи время с друзьями. Подожди, и посмотрим, что будет.
