— Ты разбил меня на миллион кусочков. Сначала своей смертью. Потом всей этой ложью. У меня такое чувство, словно я больше не знаю, кем ты был.
Череда облаков плыла по глубокому сине-черному небу, сияя в свете луны. Мне нужен был знак, что-то, в чем я могла быть уверена. Но я не смогла ничего прочитать в их формах или очертаниях.
— Теперь я все знаю. Все твои секреты.
Я закрыла глаза.
— Я знаю, что ты не плохой человек, Джои. Должно быть, ты был очень растерян. Но дело в том, что это несправедливо по отношению ко мне. И я ненавижу ту часть меня, что сейчас ненавидит тебя. И то, что ты никогда не вернешься, чтобы помочь мне увидеть в тебе что-то новое. Я просто надеюсь, что однажды я смогу забыть эту паршивую часть тебя, которая лгала, лгала и лгала.
В темноте с верхних ветвей соседнего дерева закричала сова. Я подумала, может это Джои пытался облегчить мою боль.
— Надеюсь, однажды я смогу проигнорировать все это. Вернувшись к воспоминаниям о прошлом, когда все было правильно и были только ты и я. Когда я была настолько глупа, что думала, будто это навсегда.
Потом я села. Залезла в пакет с пончиками Бози, вытащила эту дьявольскую еду.
— Шэннон рассказала мне, что ты принял решение в ночь вечеринки у Даттона. Что ты решил порвать с ней. Что выбрал меня.
Я откусила большой кусок пончика и сосредоточилась на взрыве вкуса во рту. Идеально шоколадный. И тогда я поняла, что готова.
— Джои, мне нужно тебе кое-что сказать. Я не выбираю тебя. Больше нет. И если бы ты был жив… если бы ты был рядом, доиграв все это до конца, я бы сказала тебе то же самое. Я не выбираю тебя.
Я прислушалась, ожидая, что вихрь теплого летнего воздуха принесет мне шепот. Извинение. Что-то вроде согласия.
Но до сих пор ничего не происходило.
— Все кончено, Джои, — сказала я. — Я отпускаю тебя.
Я снова легла на спину, вытирая крошки с рук, вспоминая вкус нашего первого поцелуя. Потом я проиграла все заново. Все моменты, которые составляли нашу дружбу, любовь и преданность. То, во что он заставил меня поверить. И то, какими они были на самом деле.
Я провела всю ночь на этом поле, лежа в грузовике Джои, закутавшись в одеяло моей бабушки. Я задремала несколько раз, но по большей части я просто позволила себе почувствовать все, чего избегала в течение нескольких недель. Пусть это омывает меня и приведет туда, куда мне нужно.
Еще я думала об Адаме. Ничего не могла с этим поделать. Он был на этом поле, заполняя эти воспоминания чем-то новым.
Я потеряла их.
Обоих.
Дело в том, что в то время, пока я скучала по Джои с такой грустью, что ее вес практически прижал меня к земле, Адам был тем, кого я жаждала увидеть. Именно голос Адама я хотела услышать. К его рукам я хотела прикоснуться.
Но эта часть была сумасшедшей. Настойчивой. И немного неправильной.
Так что я прогнала ее прочь, наблюдая за тем, как луна движется с одной стороны неба на другую, и потерялась в вопросах: а что если Джои был где-то здесь, кружа среди звезд..?
Живот скрутило в тугой узел. Но я все равно сделала это. Нажала кнопку «
В ожидании я прикусила ноготь на большом пальце правой руки.
Я переживала, что ничего не выйдет.
Но потом я получила сообщение.
Я сделала глубокий вдох.
Прошла почти неделя с тех пор, как Адам во всем сознался. Многое произошло за это время, и я гордилась тем, что прошла через это сама. Мне бы хотелось, чтобы между нами снова все было просто, и чтобы я могла пересказать ему мой разговор с Шэннон, как она все еще держится за Джои, словно он все же вернется к ней, наш разговор с полицией, облегчение, которое я почувствовала по поводу их признательности за нашу честность, когда дело было официально закрыто. Но между мной и Адамом никогда не будет все просто.
Я уставилась на свой телефон, ожидая его ответ, на меня нахлынула паника из-за того, что я ждала слишком долго.
Но потом звякнул телефон, и пришел ответ.
Все мое тело выдохнуло с облегчением.
— Я скоро вернусь, — бросила я через плечо, спрыгивая с дивана в гостиной, где мои родители смотрели фильм, который я выбрала, но не могла ни на чем сосредоточиться.
— Куда ты собралась? — спросила мама со своего места на диване с чашкой холодного чая в руке.
— К ручью, — ответила я. — Просто… прогуляюсь.
— Ты выглядишь так, будто что-то замышляешь, — сказала она, ее глаза вопросительно сверкнули. — У тебя щеки раскраснелись.
Я взмахнула рукой, когда проходила мимо нее к раздвижной двери, ведущей на террасу за домом.
— Тебе не о чем беспокоиться, — сказала я. — Мне просто надоело сидеть здесь.
— Хорошо, — моя мать села прямо, поставив кружку на кофейный столик.
— Очень хорошо, — мой отец поднял руку, когда я проходила мимо него, и я шлепнула его по руке, давая пять. — Твой комендантский час окончен. Ты заслужила это.
— Ну уж нет! — воскликнула мама, но в ее голосе слышались нотки веселья. — Не думаю, что это хорошая мысль.
