Смотрю на фотографию и понять не могу, какого черта? На ней Агата и её мама изображены.
Полной уверенности в том, что девочка на снимке – Агата, у меня нет. Девочка на фото маленькая, лет восемь от силы. Но Елену Александровну спутать с кем-то почти нереально. Огромные выразительные серые глаза и длинные, вьющиеся волосы из толпы её всегда выделяют. На фото она полнее, чем сейчас, но узнаваема. Они дорогу переходят, за руки держась. Агата шляпку свободной рукой придерживает, семенит за мамой – видно, торопится. Такая же худенькая, как и сейчас. Ручки – веточки.
Откуда их фото у Лёхи? Почему хранит его в столе своем? Тем более старое. Версия только одна, и она меня ой как не радует.
Он брат отца. Они близнецы. Его дети фактически мне ближе, чем двоюродные. В холодный пот махом кидает.
Как назло, его в городе нет, звонить ему в Куртамыш – смысла нет.
Фотографию на стол бросаю. Пиздец. Помещение давить начинает. Хожу от стены до стены. Можно у отца спросить. Ещё пару лет назад они были близки. Отец может знать, но за спиной обсуждать – совсем не по-мужски. Падаю на кожаный диван, стоящий в кабинете. Лучше бы не искал этот долбанный пропуск, из-за которого я в стол полез.
Массируя большим и указательным пальцами глаза, стараюсь успокоиться. Плохо выходит.
Три дня думать о том, тра*л ли я свою сестру, у меня выдержки не хватит. Забиваю на то, что зол на неё, хотя она и не виновата в том, что Женя – мудак, умолчал о моей ситуации. Бегает от меня-то она! Ска…
В такие моменты не понимаю себя: зачем мне весь этот гемор с отношениями?
***
Через сорок минут спускаюсь по лестнице в подъезде Агаты. Олень, другими словами не скажешь. От мысли, что она может сидеть в квартире и тупо не открывать, пелена алая глаза застилает. Я бы, блд, всё объяснил!
– Стас, чего ты от меня хочешь? Как я могу помочь в растаможке, ответь? Приехать самой груз доставить или танкер толкнуть? – снизу, через пролет, слышится голос Елены Александровны. Наклоняюсь через перила. Она выглядит очень уставшей, к стене спиной прислонилась, голова запрокинута, глаза закрыты. – Тебе платят за организацию этого процесса, а мне за документооборот. Так какого, – она выдыхает, явно мат удерживая. – Ты мне звонишь в десятом часу? Готова поспорить из дома, а я, блин, только поднимаюсь к себе. В подъезде стою. Если не справляетесь, давай на общем собрании рассмотрим вопрос, может посоветует кто-нибудь выход.
Не надо иметь семи пядей во лбу, чтоб понять куда она клонит. Интонация свидетельствует о том, что «Стас» не справляется с возложенными на него обязанностями, так бы Лёха сказал.
Прятаться от неё не хочется, как и подслушивать, поэтому шумно продолжаю спускаться, намеренно делаю топот погромче.
Елена Александровна меня замечает – прощается с собеседником быстро.
Здороваюсь первым.
– Здравствуй, Стёп, – отталкивается от стены, выпрямляясь. С виду можно подумать, что и она балетом занимается. Для своего возраста выглядит прекрасно: можно легко десяток лет скинуть, только цепкий взгляд выдает. В нём много всего собралось с годами. – Ты к нам в гости приходил? – Киваю в ответ, она продолжает. – Агаты дома нет, она уехала с друзьями, – по выражению лица понятно: ей эта поездка не по душе. – Они в Лагонаки уехали.
Вспоминаю, точно! Слышал же сам. Забыл. Проблемы родителей сбивают с ритма.
– Я ей говорила, что ты заходил, и за разблокировку, и за Евгения тоже, – приподнимает уголок губ. Её сдержанность даже не удивляет, скорее покоряет. Моя бы мама в такой ситуации уже верещала, что происходит немыслимое! Недопустимое! – Еды дома нет, могу чай предложить, – слегка наклоняет голову в ожидании ответа
Ей же домой хочется – я задерживаю.
– Агата говорила, что вы не любите готовить, – произношу с улыбкой. Каждый раз, когда приходил в гости, она меня угощала чем-то вкусным – мамой приготовленным. При этом рассказывала, что мама не горит этим делом.
– Неблагодарные дети, – резюмирует она, по-доброму усмехаясь. —Месяц будет исключительно сама готовить. Спасибо за информацию, – заканчивает, уже начиная подниматься.
– Спасибо Вам за предложение, я поеду лучше. Давайте помогу, —только сейчас замечаю в её руках толстую папку с документами. Она отдает молча. – Домашняя работа?
– Да, не моя. Цыплят своих проверять буду.
Общаться с ней было всегда легко. Хотя «общаться» громко сказано. Виделись мы не так часто, в гостях у них так и вовсе дважды встречались. Она почти каждый день поздно возвращается, да и у меня не много свободного времени.
***
Дорога до Лагов занимает от силы часа три, количество штрафов волнует не сильно в этот момент. Тем более тачка Алексея: мою отец отобрал за то, что я Олю обидел – выгнал из своей квартиры за очередную истерику после того, как Агата сбежала.
Теоретически можно было спросить у Елены Александровны, что их с Лёхой связывает. Только вот я уверен: послала бы она меня далеко. Мама Агаты за словом в карман не полезет.
Абсурдно, конечно. Если бы Агата была дочерью дяди, Елена Александровна не стала бы ко мне хорошо относиться, фамилия-то одна. Но не зная, какие у них взаимоотношения, провоцировать не хочется.
Через знакомых девчонок – тоже балеринки – узнаю точную геолокацию. Уже на подъезде к базе слышу: музыка из домика орет сумасшедше. Пздц. Скоро час ночи. По классике – всё как я не люблю. Шумно. Темно. Бухой народ. И моя Агата там.
Дежавю.
Как бы парни не хорохорились, найти её труда не составляет: мало кто хочет со мной связываться. Весовые категории у нас – два к одному, не в их пользу.
Агата сидит поодаль от остальных, на качелях, почти у самого леса. Вздыхаю. Умница. Забралась. Инстинкт самосохранения напрочь отсутствует?
– Поехали, – стараюсь сдержаться, но не выходит. Голос грубо звучит. Агата вздрагивает, как только говорить начинаю. Подскакивает. Оборачивается испуганно. – Поговорить надо, – слова растягиваю, чтоб хоть как-то контроль держать. Противоречия разрывают. Соскучился адски и бесит ужасно своим поведением. – Задолбала бегать уже, – добавляю, когда уже тащу её к машине, почти что силком.
– У меня вещи в комнате наверху остались, – первое, что произносит, оглядывается в сторону домиков.
Начинается. Забежит в комнату и закроется.
– Подружек попросишь забрать, – обрубаю.
Не хватало ещё тут за ней бегать.