Как только хлопает дверь за спиной, приходит осознание: маму обидела почем зря. Она и слова мне плохого не сказала, просто поинтересовалась, чего я так рано вернулась. С улыбкой.
Заведённый общением со Стёпой мозг решил, что она с ним сговорилась. Будто специально про Женю мне рассказала – по просьбе.
Метаюсь по морю мыслей и переживаний. На пол сажусь, голову руками обхватываю. Очень хочется верить, но первая любовь часто бесследно не проходит… Тошно от мысли, что он меня сравнивать с ней будет.
Каждый из вариантов ужасным кажется. Ощущение безысходности, подпитываемое страхом не вернуться к балету. Вдруг фигура слишком испортится. Даже если через год вернусь, пропасть разделять будет. Жертвенность сейчас вообще в цене? Сроки поджимают, нужно что-то решать. По-хорошему пора со Стёпой всё обсудить. А мне жутко. Смолчала сегодня, он зол был и так. Зачем только приехал?!
– Мам, – медленно на кухню вхожу.
Мама головы не поворачивает.
– Агат, ты кушать хочешь? – её голос звучит ровно, без негатива.
Отрицательно отвечаю.
– Я тогда позавтракаю в тишине, малыш. Скоро ехать, – смотрит на часы, она уже собранная, только пиджак на плечи накинуть осталось. Без каблуков штанины брюк пола касаются.
Понимаю: она хочет, чтобы я вышла. Но продолжаю стоять в дверном проеме. Мне так жаль.
– Мамуль, я не хотела тебя обижать. Не сдержалась, прости.
– Хорошо, доченька, – спокойно забирает свою кружку из кофемашины, подходит к столу. Под глазами патчи, выглядит уставшей, хотя сейчас всего лишь семь утра.
Мама не ругается, голос на меня не повышает. Но если я веду себя неприглядно, всегда просит оставить одну.
«Агата, выйди из комнаты», – фраза, способная на место поставить, пыл охлаждает мгновенно.
Первые месяцы после того, как мы снова в Краснодар вернулись, я позволяла себе многое. Мелкая бестолочь. Насмотревшись на бабушку, вольности в разговорах с мамой допускала частенько. Потом осознала. Мне ведь неприятно самой слышать обидные слова – ей точно так же.
За последние девять лет фразу «отстань от меня» сегодня утром впервые произнесла. Прокричала.
– Ты поздно вернешься сегодня? – сажусь напротив.
По утрам мутить начинает. Засада.
– Сегодня нет. Постараюсь во всяком случае. Завтра мне надо в Темрюк, в порт. Осмотр будет проходить. На обратном пути к бабушке заеду. У тебя репетиции есть? Если хочешь, поехали, завезу тебя к ней сперва.
– Тренировка, – не вру. – Нас на открытие «ЭКСПО» пригласили выступить. В пятницу. И к международке готовимся.
– Надо к врачу записаться, точно узнать допустимые тебе нагрузки.
Как же неловко. Отстраненный тон ранит, напоминая – сама виновата.
– Я запишусь. Ты со мной сходишь? Мне страшно.
– Конечно, – отпивает кофе и на часы смотрит. – Скажешь, когда и во сколько.
– Мамуль, я правда не хотела. Прости, – подхожу к ней, присаживаюсь на корточки рядом, коленями в пол упираюсь, голову ей на колени кладу.
Она руку мне на голову опускает, поглаживает легонько.
– Агатушка, всё хорошо. Завтра вернуться не успею. Бабушке помогу с уборкой как раз. К Дине, может быть, завтра с ночевкой поедешь? Я буду переживать, если дома одна будешь.
– Ты тёте рассказала? – Дина – старшая сестра мамы, у них пять лет разница.
– Пока нет. Мы с ней не виделись. По телефону не хочу.
Понимаю её, сама я точно не решусь.
– Я подумаю ехать или нет. Чувствую себя нормально.
Уже в дверях она снимает патчи – после моего напоминания. Прощается и уходит. А я остаюсь в прихожей стоять. На дверь смотрю. Такой измученной она выглядит редко. Бесследно не прошла моя новость. Совесть с новой силой вгрызается в меня.
В комнате забираюсь под одеяло, с головой накрываюсь. Ещё есть часик, чтоб поваляться. Раньше от всех невзгод можно было укрыться – сейчас не выходит.
Чувствую себя самой несчастной на свете… и неблагодарной. Память тут же подкидывает воспоминания о словах Стёпы, брошенные в раздражении, мол, устал перед нами оправдываться.
Кто эти «мы» понятно без объяснений. Не хочу с ней в один ряд! Хочется, чтобы он её напрочь забыл. Приезжает ко мне и напоминает о ней. Боль в области сердца нарастает с каждой минутой, в итоге по всему телу расходится.
Он хотел поговорить – спокойно не вышло. Я себя за эти полтора месяца накрутила до такой стадии, что всё кажется несущественным оправданием. Захотел бы, нашел как связаться. Или хотя бы по возвращению ко мне приехал, а не с ней дома закрылся.
Метания души неприкаянной так бы и продолжались, если бы ближе к восьми тошнить не начало резко.
Твою же мать! Мама о вот этом вот говорила? У неё токсикоз был до родов. Как она меня за восемь месяцев токсикоза не возненавидела, я не знаю.
Ровно сорок минут у меня отняли обнимашки с унитазом. Кошмар! В такси запихиваю в рот сразу несколько леденцов мятных, сижу как хомяк и пытаюсь носом дышать. Тошнота отступила, а ужас остался.
Рабочее утро начинается с класса. Сегодня десятилетки, любимчики мои. Люблю их, потому что сама именно в этом возрасте начинала погружение в балет, только мне тяжелее было, происходило вливание, а они уже много лет занимаются.
После легкой разминки переходим к прыжкам.
– Начнем с маленьких прыжков, они ваши стопы разогреют, – девочки в первом ряду смотрят во все глаза, трое новеньких. Повторяют беспрекословно, пальчики тянут. Очень гибкие и прыгучие.
Ассамблее с заноской у одной из них выходит шикарнейший, не удерживаюсь и хвалю её, предлагаю со мной рядом встать, повторяем движения вместе, девочки смотрят на нас, следом сами повторяют, раз за разом.
Хвалить очень полезно. Стараюсь по очереди каждую на каждом классе выделять.
Из детства воспоминания. У меня почерк был аккуратный, идеально ровные буквы, но вертикальные. Не обращала внимание на разлиновку тетрадей. Получалось только когда мама рядом сидела и хвалила. В каждой строке мы находили лучшую букву – самую изящную – обводили её в кружок гелиевой ручкой. Всё получалась только в её присутствии, те, что днём писала – как столбики: без похвалы дело не шло.
Следующая девочка со мной вместе «жете тан леве» демонстрирует. К окончанию полуторачасового занятия треть группы «осчастливлено». На следующем занятии поменяются элементами.
После занятий малышки меня в коридоре поджидают, как выхожу, окружают и наперебой щебетать начинают. В хоре голосов не всё разобрать возможно.
Мимо проходит Альбина, скептическим взглядом окидывает, губы при этом искривив. Она подружка Оли, благо мы с ней танцуем не в одной труппе. Если бы не она, возможно, мы бы со Стёпой не познакомились.
Оля таскала его с собой на выступления подруги. Впервые мы увиделись после международного конкурса – у нас в городе проходил. В первый раз выиграла крупные соревнования, но запомнился тот день совершенно иным поводом: влюбилась с первого взгляда. Высокий, красивый и нереально серьёзный. Таким он запомнился.
Улыбаюсь Але, киваю, на губах улыбка широченная. Если бы она знала мою маленькую тайну, тут бы свалилась.