– Малыш, подожди пару минут, – Стёпа паркуется, прижавшись к тротуару, и меня паникой накрывает, дичайшей. Понимаю, что он делать собрался. Боже! Их ведь много, а он один! В рукав его пальцами резко цепляюсь, от неожиданности его глаза расширяются. – Ни о чём не волнуйся, Агат. Всё хорошо будет, – подмигивает мне задорно. В другой ситуации я бы расслабилась. Но не сейчас. – Из тачки не выходи, – приподнимает руку, за которую держусь. Легким касаньем целует тыльную сторону моей ладони. В животе тут же бабочки свои трепещущие крылышки расправляют. Не вовремя. – А лучше двери заблокируй.
Стёпа скидывает мою руку и открывает водительскую дверь. Выбирается из машины и расслабленной походкой идёт к ожидающим его… не очень хорошим людям. Это не моя оценка. У них на лбу так написано.
Волнуюсь так, что в горле пересыхает. Не отрывая взгляда от хорошо знакомой мне широкой спины, шарю по дверце, стараясь бутылку вводы нащупать.
Три парня стоят около своей машины и ждут его. Ведут себя вызывающе. Хохочут, пальцами своими тычут в нашу сторону, сплевывают на асфальт. Выглядят со стороны мерзко.
Их заводилу я видела на Красной вот только что. Навязчиво очень хотел познакомиться. Не появись Стёпа, я бы всё равно не стала с ним разговаривать. Сейчас понимаю – оказалась права. Оскал у парня отталкивающий. Спесь видна за десяток метров.
Степа со спины выглядит так же превосходно. Высокий, с крепкой мускулатурой, походка уверенная, при этом я знаю – он всегда начеку.
Неужели будет моим?! Даже не верится. Неужели? Два года тайного обожания… Литры моих слез. Килограммы нервных клеток. И одно маленькое чудо внутри меня.
Как только Стёпа подходит к шайке, я взгляд на свои колени опускаю. Мне страшно. Очень за него страшно. Он сильный, бесстрашный, но этого иногда недостаточно бывает. Их больше.
Пальцы обоих рук сплетаю. Крепко сжимаю, до ощутимого дискомфорта. Боль отрезвляет. Страх никуда не уходит.
Помочь ему ничем не могу. Если выйду к ним, то только хуже сделаю. Вдруг спровоцирую или отвлеку Стёпу в неподходящий момент.
Поднимаю глаза. Один из троицы, надменно задрав голову, разговаривает со Стёпой. Черты лица выглядят заносчивыми. Искрится от ложного превосходства. Ничем хорошим дело не кончится. Стёпе такое не нравится. Он не любит неоправданное высокомерие.
Рядом с моим локтем телефон звонить начинает. Мне такое не свойственно, но сейчас, будучи в расстроенных чувствах, принимаю вызов сразу – в ту же секунду, а звонят-то не мне.
– Алло, – выдаю тихо на одном дыхании.
Только сейчас понимаю, что наделала. Не надо было, наверное.
– Стёпыч, куда ты снова про…, – услышав мой голос, мужчина обрывает себя на полуслове. На экране горит «Лёха». Голос обволакивающий, насыщенный оттенками, при этом сильный. Скорее всего, это дядя, потому что схожесть интонаций присутствует. – Милая девушка, добрый вечер. Неожиданно, если честно. Не подскажите, где мой племянник?
Здороваюсь и начинаю рассказывать, где вызываемый абонент. Вернее,
тараторю. Волнение нарастает.
Дядя Стёпы (ха-ха, в другой момент меня бы это развеселило) реагирует так, будто у него в жизни такие стычки каждый день происходят.
– Вы сильно так не переживайте. Он у нас парень способный, – произносит он усмехаясь. – А сейчас что происходит? – такое чувство, что он нашел мой рассказ занимательным.
Слушаясь его, снова голову поднимаю и каменею. Вижу всё как в замедленной съёмке.
Вот один из парней ржёт и параллельно тянется ладонью к щеке Стёпы, словно хочет похлопать. Бли-и-и-н. Зря… Это он зря. Стёпа резко его руку перехватывает и выкручивает. Секунда и уже бьет лицом о багажник. Один из «друзей» на помощь бросается. И тут же падает задницей на асфальт, после прилета в челюсть. Третий молниеносно оценивает обстановку, примирительно поднимает вверх руки. Что-то говорит Стёпе – не слышу, но на вид извиняется.
– Он двух ударил, – лепечу. Взглядом метаться по авто начинаю. Может им помочь как-то надо?!
Хотя кому я помогать собралась?! Идиотам?
В трубке уже откровенный смех слышится. Как же так можно?! Мы стоим посреди главной «артерии города». Стёпа фактически под камерами членовредительством занимается. За такое и наказать могут! Час от часу не легче.
Водительская дверь открывается, Стёпа место свое занимает. Выглядит спокойным и… удовлетворенным. Глаза огнём полыхают.
– Ты с кем? – кивает на свой телефон.
Я его разворачиваю экраном к нему. Протягиваю. Стёпа хмыкает. Неуместный смех у них семейное, кажется. Он здоровается с родственником, парой фраз перекидывается и прощается, обещая перезвонить в скором времени.
– Агат, ты как? Побледнела, – интересуется с беспокойством.
– Я за тебя так волновалась, – тянусь к нему. Ладони, пальцы разглядываю. Костяшки на вид не припухшие.
– Какая ты хорошенькая, когда нервничаешь, – заправляет мне выбившуюся прядь волос за ухо. – Но тебе нельзя сейчас. Помни об этом. Твоя и его безопасность, – переводит взгляд на мой живот. Гладит его мимолетно. – Превыше всего. За меня из-за таких пустяков не волнуйся.
Ничего себе пустяки! Ты ведь мой! Я тебя никому не отдам.
В порыве тянусь своими губами к его. Затылок крепко обхватываю, притягиваю ближе, впечатываюсь ртом. Стёпа реагирует сразу, поцелуй углубляет. Мне сладко. Он долгожданный. С каждой секундой неловкость отступает. Глажу его затылок, массирую корни волос. Пальцы Стёпы на своём лице ощущаю.
– Боже. Съесть тебя готов прямо здесь.
Я возбуждена и всё ещё немного испугана. Эмоций и без того миллиард. Теперь и вовсе за края переливаются. Глаза распахиваю. Сердце норовит из грудной клетки выпрыгнуть и убежать без оглядки. Неужели можно быть настолько счастливой?
По дороге к дому мы со Стёпой заезжаем в супермаркет. Наша местная сеть магазинов премиум-класса. Некоторые блюда из их кулинарии я люблю больше, чем ресторанные. Почувствовав запах, забываю о том, что еду маме обещала заказать в её любимом заведении. Хочу сейчас, а не потом. Не могу ждать. Стёпа идёт у меня на поводу, но при этом несколько раз спрашивает можно ли мне есть то или иное блюдо. Даже в авто, после того как оплачивает всё мною выбранное, уточняет не вредно ли беременным есть такое.
– Стёп, я никогда в жизни у них ничего плохого не ела. Изжоги, и той не было, ну что со мной будет? – прямо в машине открываю упаковку крабовых палочек. Не могу удержаться, резкое чувство голода, как лавина, накрывает с головой.
Он стреляет на упаковку глазами и посмеивается, мол, начались закидоны.
– Я же не селедку киселем запиваю молочным, – улыбаюсь в ответ. Откусываю кусочек и глаза от удовольствия закатываю. Жизнь удалась. Сидеть в тачке миллионов за двадцать и есть крабовые палочки, хорошие, но всё-таки не из мяса краба. Мне подходит, пожалуй, останусь в моменте навсегда. – Я просто проголодалась.
– Могла бы сказать. Мы бы заехали поужинать.
– До того, как я запах лаваша на входе не почувствовала, голода не ощущала. Да и надо домой. Вдруг мама уже вернулась с работы.
Приехав, мы обнаруживаем, что не только её дома нет (хотя ее рабочий день закончился несколько часов назад), но и света дома нет тоже. Весь район обесточен. У нас в городе такое частенько бывает.
Нахожу в шкафу свечи и расставляю их по квартире. Можно бы фонариком посветить, но так романтичнее. Мы так давно не были вместе, так чтоб только вдвоём, что мне очень хочется продлить эти короткие мгновенья, сделать их романтичнее. Хочу, чтоб я у него ассоциировалась с удовольствием. Буквально порхаю, пока на стол накрываю. Вторые блюда ещё теплые. Повезло несказанно, разогревать не придется.
Я выпросила курицу гриль. Мечтала о ней очень долго, и всё не складывалось. А тут аромат меня приманил.
Мы со Стёпой болтаем, смеёмся, но в какой-то момент он замолкает. Причина мне не ясна. И только повернувшись, я понимаю. Мрак наши лица скрывают, но причина как на ладони. Свечи расставлены так, что на стену падают тени. Еще начиная сервировку, я включила музыку на телефоне, тихую, ненавязчивую. Для атмосферы. И естественно, увлеченная процессом, начала под неё двигаться. Плавные, скользящие движения – они часть меня, даже не замечаю. А Стёпа заметил, буквально залип на противоположной стене. Там, где в унисон со мной моя тень пританцовывает.
Пульс частить начинает. Кровь к лицу приливает. Я хочу, чтоб смотрел. Ему нравится, это заметно.
– Ничего, что пюре, а не макароны? – уточняю, ставя перед ним тарелку.
– Агат, что угодно. Я тоже голоден, – возможно, иллюзия, но я слышу многозначительность в фразе. – Почему я должен хотеть макароны? – добавляет спустя время.
– Ну как же. Спортсмены едят макароны. Всем известный факт.
Везёт, однако. Хотя мне грешно жаловаться. По сравнению со мной девочки из труппы – народ голодающий. Мне же проблематично вес набрать.
– И много у тебя знакомых спортсменов? – интерес даже скрыть не пытается, откидывается на спинку кресла и смотрит в упор, ждет ответа.
– Нет. Но все имеющиеся едят много макарон. Сын маминой хорошей знакомой – теннисист. Постоянно их ест. Три парня хоккеиста из нашего центра, для них макароны с курицей – ежедневный рацион, как только терпят? Ещё тхэквондо знакомый занимается… и тоже всегда берет макароны в нашей столовке. Ты чего?
Стёпа смеется, голову запрокинув.
– Я более естественной девушки в жизни не видел.
Если бы не тепло в его голосе, то я бы обиделась. А так будем считать, его пронесло.