Посреди ночи чуть ли не подлетаю с кровати, только тяжесть тела Агаты на моей груди удерживает от того, чтобы на ноги встать. Будить её совершенно не хочется, но на нас смотрят. Спросонья не сразу понимаю, что это Елена Александровна. Стоит в дверях и пуговицы на рукавах блузки расстегивает.
За окном поздняя ночь, выглядит мама Агаты так, будто только что из переговорной вышла: спина ровная, внешний вид аккуратный и элегантный. Жестом мне дает знак, мол, не вставай, всё в порядке. После чего выходит из спальни, за собой дверь прикрывая.
Не скажу, что скромность – моя сильная сторона, но я в её доме. В кровати её дочери, которая несовершеннолетней стала только в этом году. Ситуация неоднозначная.
В тачке всегда есть чистая сменная одежда, в этот раз она пригодилась. Хотя бы одетыми мама Агаты нас застала. Перед тем как подняться в квартиру, на автомате взял с собой вещи. Спортивные штаны и футболка. До меня не сразу доходит, что Агата её подняла, запустив ручку под край футболки, касается ладонью груди. Немного отодвигаюсь, но она тут же льнет снова, прижимается еще крепче.
Сквозь сон шепчет что-то неразборчивое. Одним словом, выглядит лапочкой нереальной. Кладу руку на её спину, поглаживаю, она тут же реагирует – трется щекой мне о грудь.
Сегодня был апогей моего залипания на неё. Атомный взрыв в башке и в штанах. Давно знал, какая она, но сегодня, особенно у них дома… Свободный маленький мотылёк. Она порхает в своё удовольствие, а ты смотришь и глаз отвести не можешь. Потому что запал. Хочется как можно больше её в своей жизни. Для меня такое в новинку.
С Олей страсть была бешенная, больная. Каждый раз эмоции были на грани. На грани выдержки. Множество взрывов, после которых покалеченным себя чувствуешь. Любовь изнутри разъедала, а треш – снаружи. При этом я думал, что без неё не смогу. Нельзя без неё, не получится.
Рядом с Агатой понял, что смогу. Вернее, само собой получилось. Оказалось, что чувства могут быть согревающими, а не разрушающими.
Мысли об Агате сами собой из башки всё лишнее вытеснили.
– Ты чего не спишь? – шепчет Агата тихонько, не шелохнувшись.
Уснешь тут с тобой.
– Мама твоя с работы пришла, – слегка горло прочищаю, голос хрипло звучит.
Дельный способ сбить возбуждение, надо думать о том, что Елена Александровна за стеной, а не о том какая Агата желанная. Для многих. Я не один очевидные вещи замечаю.
– Да? Я не услышала. Она заходила, да? Ты не переживай. Мама ничего плохого не подумает. Всё в порядке, – абсолютно уверенно произносит, словно тысячу раз проверяла. – Она понимающая.
Крайне понимающая, я бы сказал.
В этот момент думаю о том, вдруг и у нас будет девочка…
Я бы такого визитера убил. Нет, серьёзно! Ну их н***р таких «друзей», что спать в кровати моего ребёнка будут. С парнями однозначно проще и понятнее.
Вечером, за ужином, Агата попросила сходить с ней на УЗИ. Спросила, не трудно ли мне будет. Ещё как не трудно! Безумно волнительное событие. Она со слезами на глазах рассказывала, как стучало сердечко малыша, когда первый раз они были на осмотре, дескать, очень трогательно. Даже не сомневаюсь. Тревожно.
Не мечтал о таком, даже не думал о детях, но отказаться может только дурак или м*дак.
– О чем ты думаешь снова? – Агата слегка на локте поднимается, пытается в глаза заглянуть. Выглядит немного встревоженной.
– Ты о чём? – о чем я могу думать, лежа с ней в кровати?
– Твоё сердцебиение меня разбудило. Ухало в ухо, – улыбается слегка, снова кладет мне руку на грудь и ведет к левой стороне. – Сейчас тоже быстро стучит.
– Агат, ты не можешь не знать какое впечатление на парней производишь. Да на всех мужиков. Я не исключение, – пожимаю плечами, прикрывая глаза. – Там, на Красной, половина толпы со стояком наблюдали за тобой.
– А вторая половина не оценила? – подшучивает, в край осмелев.
– А вторая, думаю, потекла.
Освещение скудное, но уверен она покраснела. У Гаты особенность есть, когда ей неловко, ободок её ушной раковины краснеет. В первую очередь каждый раз он выдает волнение. Выглядит забавно и необычно.
Гатёныш резво на кровати садится, ноги под себя подбирает. Смотрит на меня, ничего не говорит, по настрою чувствуется, что хочется ей поговорить.
– Можно тебя попросить? – поправляет волосы, откидывая копну назад. Быть взлохмаченной ей тоже идёт. Я киваю. – Футболку можешь снять? – удивляет меня своими словами. – Если холодно будет, мы накроемся. Могу ещё одно одеяло достать, – для пущей убедительности она кивками свою речь сопровождает.
– Да не вопрос, – приподнимаюсь, отрывая торс от постели и стянув тряпку с себя, бросаю её в ноги.
Что-то тут же меняется. Агата неотрывно на мой живот смотрит. Чувствую себя чем-то съедобным. В момент, когда приподнялся, пресс напрягся, очертания стали видны.
– Так будет лучше. Намного удобнее, – она проворно хватает край лежащего рядом одеяла, тянет его на нас и снова ложится мне на грудь, ладошку кладет на живот. – Теплее и намного уютнее, – от её нежного голоса всё внутри оживает.
Не знаю, как она может не нравиться. Искренняя девушка с умопомрачительной внешностью. Спать с ней и не приставать, это подвиг.
Утром просыпаюсь раньше Агаты, что неудивительно. Всё тело болит, и не потому, что спал неудобно. Приходилось себя контролировать.
Тихой поступью выхожу из комнаты. Непривычно. Слишком. С мыслью об отцовстве не свыкся ещё, но времени на раскачку нет. Хотя беспокойство не покидает.
– Стёпа, доброе утро, – доносится приветствие, когда прохожу мимо кухни, в общую ванную направляясь.
Елена Александровна, уже полностью собранная, стоит у кухонного гарнитура и кофе себе заваривает. Здороваюсь в ответ и делаю несколько шагов в её сторону.
– Тебе кофе сварить? – наклоняет голову в сторону кофемашины. – Мне сегодня растворимого захотелось. Но тебе могу сделать нормальный.
– Мы с Агатой вместе. Потом, – с ней нахально общаться не выйдет даже при желании, взглядом намертво может прибить.
– Очень потом, – говорит она, смеясь. – Если её не будить, будет спать до обеда, а то и дольше, так что ты подумай хорошо. Можешь сам себе завтрак приготовить, я уже не успею. Холодильник в твоем распоряжении.
Хочу ей объяснить. Меня не так воспитывали, чтобы я мог сделать вид, дескать, ничего особенного, штатная ситуация.
Она обрывает меня на полуслове.
– Стёпа, всё нормально. Я рада, что вы наконец-то смогли поговорить и объясниться. Для Агаты это очень важно. Она сильно переживает. Извиняться за то, что не рассказала тебе при встрече, не буду. Я не могла, сам понимаешь, – она отпивает из кружки несколько глотков, остальное выливает и споласкивает посуду. – Если тебе не трудно, воскресенье и понедельник можешь за ней присмотреть? Мне надо будет уехать. Так всё не вовремя, – глубоко тянет носом воздух. – Не хочется её одну оставлять. Но обстоятельства непреодолимой силы, будь они неладны, – руками разводит и усмехается.
– Конечно, могу. Мы с Агатой, вернее, я хотел её с родителями познакомить, а она хочет, чтобы и Вы присутствовали. Если хотите, – представляю реакцию своей матери и внутренне морщусь.
Остается надеяться, что не слишком ужасно пройдет всё.
– Скажите мне когда, я постараюсь график подстроить.
Она прощается и к выходу направляется. А я остаюсь думать, как сделать так, чтоб они свидетелями жуткой истерики не стали.