Весь день со Стёпой! Абсолютно весь! Когда я проснулась, он сидел на кровати, спиной опираясь об её изголовье. Смотрел на меня. От счастья пальчики на ногах поджимались. Да и сейчас. Не верится, что всё так удачно сложилось. Позавтракав, поехали в клинику, где я на учете стою. УЗИ повторное не требовалось пока что: скоро скрининг, на двенадцатой неделе. Но мне так хотелось, чтобы он посмотрел на наше яичко, сердечко послушал. Новых связующих ниточек хочется.
Прошло всё чудесно! Стёпа взгляда от монитора не отводил, держал меня за руку, а когда нам сердцебиение включили… Я готова поспорить, он вздрогнул.
Если до этого он просто был ко мне внимателен, то теперь это нечто нереальное. Несколько раз спросил у моего врача, не вредят ли нагрузки. То, что я хочу танцевать, его не волнует. Это единственный минус.
В студии тоже со мной был. Все нас заметили, обсудили, пошутили. Расставались только на сорок минут, пока занятие у малышей проводила.
– Гата, в среду Экспо. Напоминаю! – на выходе меня ловит куратор. – Помнишь?
– Естественно. Помню, – я о таких вещах никогда не забываю.
– Тогда до понедельника, – произносит с улыбкой, смотрит при этом не на меня, а на Стёпу, чем бесит неимоверно. Все одинаково реагируют!
Он выделяется. У нас много парней, но все они некрупные. А он даже ростом на голову выше большинства, не говоря уж о других физических данных.
Часто брать его с собой сюда не буду. Опасно. Не люблю излишнее внимание вне сцены. Злые языки никого до добра не доводят.
Забираюсь в машину и пыхчу, как паровоз. Он не обращает внимания на то, что пялятся все вокруг, а я каждую замечаю! От досады плакать хочется!
– Агат, ты как себя чувствуешь? Ничего не болит? – Стёпа всем корпусом ко мне поворачивается. Впивается взглядом в моё лицо, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос самостоятельно.
– Ничего, – бурчу себе под нос.
Он не виноват, конечно, но от этого не легче. Можно было внешность иметь более скромную?
– Что тогда с тобой? – продолжает расспрос. – Проголодалась?
– Нет, – складываю руки на груди, пытаюсь за хвост спокойствие словить, но оно ускользает. – Поехали домой.
– Пока не расскажешь, мы будем тут стоять или поедем в больницу, – он выглядит строгим. Складка хмурости на лбу появляется.
– Чего? – распахнув глаза на него смотрю.
– Ничего. Давай сделаем так, чтоб мне не приходилось выпытывать из тебя каждое слово, – он откидывается на спинку кресла и ждет, мотор не заводит.
– Мне не нравится, что на тебя внимание обращают, – выдавливаю из себя.
От волнения пятнами красными иду наверняка. Я понимаю всю глупость своих претензий, но поделать ничего с собой не могу.
– Серьёзно? Тебе это не нравится? Удивительно. А мне знаешь, что не нравится? – прищуриваясь на меня смотрит.
Отрицательно качаю головой.
Стёпа берет с консоли свой телефон и открывает приложение одной социальной сети. Быстро находит пост в ленте затерявшийся и мне телефон протягивает.
С первого кадра понимаю, что увижу на видео. Мой танец на Красной. Сердце останавливается. Я не планировала такого внимания к себе привлекать. Дедушке помочь хотела всего лишь.
– Подожди, ты рано бледнеешь. Самого главного ещё не увидела. Комментарии открывай.
Мамочки. Слушаюсь его тут же. Ожидаемо сверху – похабщина. Есть и приятные, но несколько ужасных, по типу: «Я бы вд*л». Просто фу.
Блокирую телефон, отдаю Стёпе.
– Прости, – не знаю, за что именно извиняюсь. За всё сразу. – Я так больше не буду.
– Будешь, – усмехается невесело. – На Экспо разве твои ноги под потолком летать не будут?
– Там будет публика другая совсем, – неубедительно оправдываюсь.
– Именно, Агат. Не сказать, что я в восторге, но балет, танцы – часть твоей жизни. Хочешь не хочешь, надо принять. А вот это вот, – приподнимает телефон. – Не то внимание, к которому стоит стремиться.
Часто-часто киваю. Он своего ребенка хочет оградить от любого негатива, я только за.
– Всё, не переживай, – сжимает мою руку. – Мне вообще… всё равно кто и куда смотрит. Я с тобой сюда приехал. Остальные интереса не представляют.
К дому едем почти в тишине. Радио слегка атмосферу расслабляет. В такт музыке пальцами беззвучно постукиваю по сумочке. Стёпа переводит взгляд на мои руки и улыбается слегка. Спрашивает, подумала ли я над переездом к нему. Признаюсь, что ещё не готова.
Всё ещё жду, что он передумает. Об этом ему, само собою, не говорю.
– Лёха должен доки привезти. Подождешь со мной или помочь тебе подняться наверх? – интересуется, когда мы паркуемся на стоянке около нашего с мамой дома. – Он уже из суда едет сюда.
– С тобой подожду, – ни на минуту его оставлять не хочу, пока есть такая возможность.
Минут через пятнадцать справа от нас останавливается авто бизнес-класса со спортивным уклоном. Из него просто выпархивает лучшая подруга мамы – Вера, тоже Александровна. Она председатель одного из судебных составов судебной коллегии краевого суда по административным делам. Для меня это звучит как скороговорка.
Вера к груди, как нечто ценное, прижимает бумажный пакет. Они с мамой чем-то похожи, но тётя Вера «потеплее». Мама в большинстве случаев, за исключением дома, при общении с людьми, выглядит «морозной»: отстраненный, строгий и в тоже время внимательный взгляд пугает окружающих.
– Приехал, – подает голос Стёпа, открывая дверь авто. – Пойдём, я вас познакомлю. Надо начинать с чего-то. На выходных информации меньше будет.
Кручу головой, пытаясь понять, где он.
С дядей Стёпа общается ближе, чем с отцом. По спине холодок легкий проходит – не накосячить бы и не ударить лицом в грязь, а то я могу.
Стёпа шустро выбирается наружу, обходит машину, открывает дверь с моей стороны, помогает выйти.
Увидев меня, тётя Вера перехватывает пакет в одну руку, вторую раскрывает для объятий.
– Вот она где наша проказница, – широко улыбается, ожидая, когда я подойду. – Ну что, поздравляю тебя, моя детка. Правда, я ожидала маманьку твою замуж выдать вначале, но так тоже хорошо, – обнимая, раскачивает меня из стороны в сторону, в щеку целует. – Где она, кстати? Обещала пораньше приехать.
Я не в курсе была, со Стёпой рядом позабыла обо всём, даже маме не позвонила.
Боковым зрением замечаю, что Стёпа подходит к мужчине, с которым Вера приехала.
«Оу. Это и есть его дядя? И она с ним знакома?» – становится ещё более волнительно.
Стёпа, как и обещал, знакомит меня со своим родственником. Алексей тоже в курсе последних событий. Такое чувство, что весь город уже прознал о том, какие мы ловкие.
Обращаю внимание, что Стёпа как-то странно смотрит на нас, переводит взгляд с меня на своего дядю, словно пытаясь для себя что-то понять. Тут могу быть спокойна, я даже никогда на корпоративах у него не выступала. Запомнила бы обязательно. Они между собой очень похожи.
Откуда-то доносится шум. В конце двора начинается ругань. Двое мужчин не смогли разъехаться и притерлись машинами. Теперь стоят и отношения выясняют, перекрыв проезжую часть придомовой территории.
– Может быть, пойдем к нам? Холодно на ветру стоять, – очень нервничаю. Маму Стёпы я видела издали. Из остальных родственников никого. Даже для знакомства с дядей мне нужно собраться.
– Давай Ленóчка уже подождем, она сейчас уже слепошарых объедет, – посмеивается мамина подруга.
Оборачиваюсь и смотрю в ту же сторону, что и Вера. В самом деле, мама уже во дворе. Несвойственно для себя, слишком рано домой возвращается. Заезжая двумя колесами на тротуар, она лихо проезжает мимо ругающихся. Один из мужиков что-то и в её адрес орать начинает.
Это он зря энергию тратит, мама даже внимания на него не обращает. Во дворе много свободных мест, ещё не час пик, общая масса жильцов на работе, поэтому она без труда место находит недалеко от подъезда.
Выходит из авто, телефон плечом зажимая. Снова консультирует кого-то. Обычное дело. Открывает заднюю пассажирскую дверь, подхватывает папку с документами. В этот момент гордость за нее с головой поглощает. Выглядит она, как и всегда, превосходно. На ней классическое пальто цвета корицы, кожаная юбка и блузка тоже коричневые, но более глубокого оттенка, роскошные ботфорты на каблуке в тон ко всему, в руке зажата сумка-блокнот. Мама всегда выглядит выдержанно стильно.
– Лена, мы тут, – Вера окликает её, когда мама, не заметив нас, к подъезду направляется.
Ма, поправляющая в этот момент волосы, оборачивается, прощается с собеседником и идет в нашу сторону. Скользит взглядом сначала по Алексею, затем нам улыбается. Со всеми здоровается.
Когда Вера знакомит её с Алексеем, как оказывается, во второй уже раз, происходит что-то странное. Мужчина откровенно начинает висеть. Впивается в маму взглядом. Мы со Стёпой оба это замечаем. Он смотрит на маму, как на что-то чудное и удивительное. А она на него… никак. Приветливая вежливость. Не более того. Её стандартный взгляд на не интересующий объект.