Поглядываю на Агату со Стёпой, и душа радуется. Замечательный период в их жизни. В моей такого не случилось, возможно, поэтому мне так хочется, чтоб они вдоволь насладиться смогли моментом.
Стёпе кажется, что жить у девушки зазорно, дескать, настоящий мужчина себе такого не позволит. С высоты прожитых лет могу сказать – это блажь. Мужественность в другом выражается. Тем более в двадцать лет. Я не встречала его ровесников, способных обеспечить себя жилплощадью самостоятельно, без поддержки родных. В его случае рассчитывать на родителей я бы не стала. Да уж, незабываемые впечатления оставили.
Наутро после «знакомства с родителями» встретились со Стёпой на кухне. Вот уж место встречи изменить нельзя. Попросила его рассмотреть иной вариант переезда. Его к нам.
– Вы слышали вчера? – спросил он, немного смутившись.
Нет, не слышала. Но предполагаю, какие можно использовать рычаги давления на зависимого человека.
– Что именно? – то, что мы родителям его не понравились? Трудно было не заметить. Приподняла вверх брови. – Агата несколько дней назад рассказала, что ты предложил жить вам вместе. Думаю об этом постоянно. Ей было бы лучше жить здесь. Удобства ради, в первую очередь. Зал для танцев оборудован, оборудовать такой же будет проблематично. Квадратура, укрепление и шумоизоляция пола – это всё трудоемко. Могу тебя заверить, месяца через четыре после родов, а то и раньше. Не смотри так, я не шучу. Мы с ней договорились, что после конкурса международного в Москве она перерыв сделает до родов, но после это тебе её обрабатывать, – усмехнувшись, потянулась к чашке с кофе.
– А без конкурса никак не обойтись? – Стёпе не по душе физические нагрузки дочки, но тут ничего не пожелать.
– Стёп, я сомневаюсь. Она очень долго готовилась. Слишком много сил затрачено. Она использует любой шанс в отношении классического балета. В жури будут педагоги её обожаемой Мариинки. Я не могу её заставить. Адский труд был затрачен – и её, и мой. – Подумай, пожалуйста, над моим предложением. Вам тут, правда, будет комфортнее, в том числе после рождения малыша. Переезд – это тоже стресс. Агата и без того сейчас в разрозненных чувствах находится.
– Забрать её к себе я не могу. Квартира принадлежит родителям. Мама попросила ключи ей вернуть. – Да уж, представляю, как она просила. – Но я что-нибудь придумаю.
– Я не думаю, что надо велосипед изобретать. Правда. У меня есть возможность вам помочь. Без урона для себя. Нет ничего плохого в том, что вы её примете. Знаешь, большинство моих стремлений так или иначе с Агатой связаны были. И бросить сейчас вас было бы странно. Сидеть на шее родителей-пенсионеров не всегда корректно, и то исключения бывают. В моем случае, это вообще мелочи. Ресурсы должны во благо работать, а не просто греть душу своим наличием. Переехать я в течении месяца могу.
Помимо того, что Стёпа напрягся, как мне показалось, покраснел слегка.
– Елена Александровна, я думаю не стоит…
– А я думаю иначе.
Хоть один из родителей должен быть адекватным. Вспоминаю себя в их возрасте, мне очень хотелось поддержки. И мама моя мне её оказывала, долбя мозг при этом, как из гранатомета. И тем не менее, я очень ей благодарна.
Уверенность в том, что он посопротивляется, оставалась, но я тоже умею быть убедительной.
Из раздумий меня выводит знакомый голос.
– Наша прекрасная Елена Александровна тоже здесь. Не зря мы тащились. Агас цу, – приветствует меня Алан Абисалович Дегоев. Один из наших «партнеров» по бизнесу.
– Да бон хорз. Да фенд мын ахсызгон у, – моего знания осетинского хватает только на стандартное ответное приветствие и слов о том, что рада его видеть. Но и это Алана приводит в восторг. Каждый раз.
– Когда-нибудь настанет тот день, когда мы сможем с тобой свободно говорить на осетинском.
Ха-ха. Его вера в меня безгранична. Ввиду частых поездок в республику, я стала понимать их язык. Местами. А говорить так и не научилась.
– Да, и на скрипке играть научусь, – слегка иронизирую.
– Уверен, при желании осилишь и это.
Алан касается моей руки, тут же сжимает ладонь. Знаю, что за этим последует, поэтому руку свою мягко отстраняю. Он в отличие от меня никогда неудобства не испытывает, публика его не смущает.
Жест Алана не остался незамеченным. Алексей, прищурившись, посмотрел на наши руки и тут же отвернулся. Он странный. Вижу его всего лишь в третий раз, но окончательно убеждаюсь в этом. Можно подумать, что я ему что-то плохое в жизни сделала. Провалами в памяти не страдаю… вроде бы.
К нашей компании – и без того разношерстной – присоединяется Геннадий Всеволодович с сыновьями. Сейчас начнётся.
– Стёп, отвезешь Агату домой? – не успеваю озвучить вариант с водителем, наш идеальный мальчик тут же соглашается.
Дальше начинается работа. В моей жизни она занимает большую часть времени. Лет десять назад я хотел денег побольше, сейчас бы выдохнуть просто. Но, надо признать, я не жалею. Снова и снова воспользовалась бы этой возможностью. Пятьсот рублей на неделю – это не жизнь, а выживание.
Герман в лице Алексея видит нечто фантастическое. При том, что их отцы – друзья очень крепкие, сами мужчины видятся едва ли не впервые. По мере того, как Герман нудно вещает о возможностях совместного бизнеса, закат моих глаз становится всё прекраснее. Для человека, который ни единого проекта от начала до конца не провел, от слишком самонадеян. Самодур.
Алексей ловит мой взгляд и усмехается. Мимикой показывает, что солидарен со мной.
Его перепады настроения слегка… удивляют. Иногда наружу из-под грозной мрачности прорывается что-то светлое и искреннее. В такие моменты они со Стёпой похожи.
Алан проводит в нашей компании не так много времени, обещает завтра в офис заехать. При том, что человек он неплохой, близкого общения я стараюсь избегать. Не так прост, как кажется на первый взгляд. Все люди, у которых если миллиарды наличкой из теневого сектора экономики – непросты.
– Пролонгировать договор нужно будет, – напоминаю Геннадию Всеволодовичу.
Он тут же кивает.
– Хорошо, что напомнила. А то бы я снова потянулся во Владикавказ.
– Не худший вариант, – говорю искренне. Один из моих любимых городов, очень уютный.
– Алан уже ушел, детка. Не на кого производить впечатление, – со мной Геннадий Всеволодович шутит исключительно добродушно.
У Германа разве что искры из глаз не сыпятся от этих слов отца. С ним родитель общается строже, жаль, что начал недавно, поэтому результата желаемого нет. Он отличный пример того, что люди не меняются.
Спустя пару часов Георгий Алексеевич предлагает всем вместе поужинать. Лучше домой было бы поехать. Но не хочется деткам мешать. Надо ускорить процесс переезда, тогда у Стёпы выбора особо не будет, не оставлять же Гату одной.
На парковке наши с Алексеем машины рядом оказываются припаркованными. Он галантно мне дверь придерживает. Воплощение обходительности. От легкого прикосновения с его пальцами у меня мелкие огоньки перед глазами кружатся. Вот те раз. Такое со мною впервые.
– Лена, Лена. Не ожидал от тебя, – к ресторану мы с Георгием Алексеевичем добрались первыми. В свободную минуту он решил меня пораспекать. – Могла бы предупредить, что невестка моя умом тронулась. Вы со Степаном стоите друг друга. Молчуны.
– Вот уж нет. Я не вправе вмешиваться в дела вашей семьи. Раз вы в курсе, значит, кто-то без меня рассказал.
– Так сама Лера и рассказала. Она всегда была излишне вспыльчивой, к тому же задатки властительницы… В своё время мы не в восторге были с Галиной от выбора сына, но так кардинально не действовали, к тому же она нам внука чудесного подарила. Единственного, к сожалению, – он переводит взгляд на вход в зал ресторана. – Я верю, что всё ещё впереди. Во всяком случае, у Лёши.
Дальше он вкратце сообщает, что у сына тяжелый характер, значимости семейные ценности для него не представляют. Ситуацию усугубляет опыт печальный.
Внимаю его ровно до тех пор, пока мой телефон звонить не начинает.
– Слушаю тебя, Максим, – принимаю звонок от риелтора.
– Посмотри, я тебе скинул фотографии. Горящая хата. Еду сейчас как раз её показывать, если понравится, солью ребят.
Не прерывая разговора, открываю фотографии и немею. В прямом смысле от обилия вычурной помпезности дар речи теряю. Золотина везде, от окантовки зеркал до изголовья кроватей. Многоярусная хрустальная люстра при вполне обычной высоте потолков смотрится комично. Кровь из глаз, одним словом.
– Я тебя придушу, если ты скажешь, что я у тебя вот с таким богатством ассоциируюсь, – грозно бурчу ему в трубку.
– Нет, Лена, нет. Помилуй. Я же тебе скинул планировку и квадратуру. Остальное легко поменять.
– Я не хочу менять. Ремонт не хочу. Избавь меня, пожалуйста, от этих мук. Всё должно быть уже в готовом виде. Максимум – заменить мягкую мебель, и то, я бы предпочла на кровати только матрас новый заказать. И встроенную технику кухни. Всё остальное – дело рук клининговой компании. От ста двадцати до ста сорока квадратов. Этаж с пятого по двенадцатый, в приоритете десятый. Пожелания в дизайне с примерами я тебе скинула. Вместительная гардеробная и отдельная ванная к моей спальне. Это всё. Максим, я в тебя верю, – скидываю звонок и замираю.
Только посмотрите какие мы беспардонные бываем. Алексей, опираясь ладонью о край стола, стоит за моей спиной и, наклонившись, листает свободной рукой в моем втором телефоне фото «хором» не совсем понятно, что тут имеется в виду. Офигеть. Нахожусь в ловушке между ним и столом.
– Готов поспорить, там и унитаз золотой, – произносит с насмешкой.
– Надо брать? – Уточняю.
– Определённо. Зря отказалась, – перед тем как отстраниться, проводит ладонью по моей спине. Дежавю. – Значит, петушок выгнал лисичку из домика?! – спрашивает, заняв место за столом напротив меня.
– В нашем случае – петушок на пару с курочкой.
Фыркаю недовольно.
– Меня никто не выгонял. Им такое ненароком не скажите. А то я приеду, а квартира пуста. Не пугайте детишек моих. Я сама так захотела. Из моей спальни получится чудесная детская, – широко улыбаюсь.
– У них нет шансов? – смеется Георгий Алексеевич.
– Они ничего не решают. Слишком малы, – подхватываю его волну.
Они оба, по очереди, начинают мне объяснять, что могут ребятам? жилплощадь подарить. Честно? Подбешивают.
– Я тоже могу. Хоть сейчас, на выбор. Агата это знает прекрасно. Здесь другое. Я знаю своего ребёнка прекрасно. После выступлений, особенно трудных, требующих отдачи большой, она домой в разрозненных чувствах возвращается. И там ей помогает обстановка собраться. Не смотрите так на меня. Вашему внуку, племяннику, – перевожу взгляд с одного мужчины на другого, – будет непросто. Вы, видимо, не жили с творческими людьми. Море ритуалов и вещей – талисманов. Там всё, абсолютно, так как ей надо.
Георгий многозначительно сына, при этом вокруг его глаз лучики из морщин собираются. Понимаю, что он невестку свою вспоминает бывшую, отчего-то смешно становится. Не завидую.
Люблю Агату безмерно, но как с ней порой тяжело. Уверена, что ей – витающей в облаках – именно такой парень, как Стёпа, и нужен. Серьёзный, разумный, спокойный, при этом с сильным характером. Две тонкой душевной конструкции в семье – это беда, и ненадолго.
По пути в ресторан Геннадий Всеволодович младшего сына теряет. Лев – мой ровесник, но эта вся «тягомотина» ему не по нраву. Он хорошо разбирается в спорте, в прошлом и сам довольно успешно в футбол играл, затем комментатором был, сейчас же впрыгивает в тройку от Армани только по большой любви к отцу. С ним у нас контакт образовался получше, чем с его старшим братом, так что, с уверенностью могу сказать – он поехал домой переодеться, затем покатит в бар. Сегодня игра его любимого клуба. Сколько в моей голове информации ненужной, просто кошмар.
– Самое ценное мое открытие, – спустя часа полтора – два, уже «хороший» Геннадий, в таком состоянии отчество не к месту, делает жест в мою сторону. – Взрослые серьезные дядьки, в том числе и я сам, уверены, что решения они принимаю. А по сути, – вздыхает, – все планы рождаются в этой прекрасной головке. И даже не это самое удивительное. Им нравится. Они хотят продолжать процесс погружения. Хотят, чтоб и дальше их имели. Фигурально выражаясь.
– Интеллект из глаз, главное, убрать, – повторяю его излюбленную фразу.
Он смеётся, по-мальчишечьи открыто. Сжимает мою ладонь своею, как бы благодаря без слов.
– Чтобы я без тебя делал. Не знаю.
Герман во мне дыру прожигает.
– Так же были бы миллиардером?! – игриво предполагаю.
– Вероятней всего. Но тщеславие, душа моя, всё дело в нём. Без тебя моя компания не вошла бы в пятерку крупнейших экспортеров нефтепродуктов страны. Учитывая, что перед нами исключительно производители, это больше, чем просто успех.
Озвучивать, что мы только по документам такие воротилы, не стоит. Никому здравомыслящему в голову не придет. Но Герман шанса не упускает.
– Вас обоих посадят когда-нибудь, – как бы дать подзатыльник дебилу. – Узнают, – глазами наверх показывает, – о твоих махинациях. И прикроют лавочку.
– Ты меня предупреждаешь, что сдать собираешься? Без этого недоказуемо.
Возврат денег в таких масштабах немыслим. Но у нас есть Алан, а у него есть мы, которые переводят ему баснословные суммы за топливо, а он возвращает их налом. Потому что именно так с ним за товар расплачиваются реальные покупатели. Внести на счет столько денег нельзя, слишком заметно. На его счастье, есть мы. У нас из бонусов – почти что беспроцентный обнал и идеальные документы. Всё остальное дело техники, ну да ладно.
Наблюдаю за тем, как Алексей взирает на Германа, и понимаю – предложи я ему сейчас недалекого прикопать в лесочке, он бы мигом лопаты организовал, да что там, сам бы яму вырыл.