Как же всё не вовремя! Не то чтоб я завтра предпочла машину свою уничтожить. Нет, но всё лучше, чем сегодня. Вылетаю из такси, визуально это размеренным шагом выглядит. Вспоминаю себя лет двенадцать назад: я бы уже бежала, сверкая пятками. Потом бы каблуком или носком сапога зацепилась о ступеньку, там бы и рухнула. Почему я так думаю? Случались прецеденты.
Плюсы в сдерживании себя заключаются не только в целых коленках. Неустанная работа над собой в течении многих лет дала много плодов. Основные из них: внутренняя гармония и спокойствие. Пребывание в зоне комфорта – это приятно. Не так много вещей могут вывести меня из себя, во всяком случае, зрительно.
Даже сегодня я много раз я услышала: «Какая Вы молодец – не растерялись». Разные вариации, смысл один. А я растерялась. Дико. Испугалась не меньше. Возможно, руки и не дрожат. Блин! Но сердечная вибрация по телу прокатывается даже сейчас. Хочу на ручки и поплакать. Тем более есть у кого, впервые за много лет.
Если бы знала, что машину вскоре придется менять, купила бы квартиру дешевле. Хотя бы миллионов на пять. Эх. Для полноты картины «Страдания женщин» осталось о ковриках своих эксклюзивных пожалеть. Хотя они целы, но не в квартиру же их, право, тащить.
Захожу в зал ресторана и свою компанию нахожу взглядом мгновенно. Предполагалось, что нас известят о чем-то хорошем. Не сложно догадаться, что именно мы можем услышать. Тот случай, когда пятьдесят на пятьдесят. Ещё могут сказать, что пожениться решили. Но тут проблема в Агате, Стёпа, как по мне, так готов.
Мой цыплёнок сидит с настолько видом печальным. Хоть плачь. Остальные бледные и полуживые. Ох уж эти современные средства массовой информации. Горячий контент, и нет дела до того, какой эффект он может произвести.
– Всем добрый вечер, – обращаюсь ко всем, обводя их взглядом по-быстрому. – Агата, детка, ты сейчас будешь телятину с гранатом, – наклоняюсь над дочкой и целую в мокрую щеку. Мой маленький водопад. С детства: «Мама, можно я немного поплачу. Мне надо». Вот и сейчас, посмотрела – поплакала. – Прошу прощения за ожидания. Торопилась к вам очень и всё равно задержалась.
Щеки Агаты тут же алеют.
– Ты где была? На чем ты приехала? Не на мерсе ведь.
– На нём самом, – смотрю ей в глаза, там паники много и надежды чуток. – Такси, Агат, вызываешь бизнес, и с высокой долей вероятности приезжают они. Всё хорошо, видишь, я целая, – улыбаюсь, и она выдыхает.
– Извините. Мы ненадолго, – произносит на моей головой Лёша.
Я понять не могу, что происходит, вот меня уже тащат куда-то. Честное слово, даже пискнуть не успеваю.
– Ты что творишь! – Негромко произношу, наблюдая лишь его напряженную спину. – Она сейчас ещё больше испугается. Нервничать нельзя Гате.
– Стёпа решит.
Два слова я получаю в ответ.
Лёша распахивает двери в уборные, тянет меня за собой, затем дверь закрывает, слышу щелчок. Пульс учащается, и в ушах море шумит. Следом меня от пола отрывают и на столешницу плюхают. Я его таким вижу впервые. Агрессивно собранный. Как со стороны наблюдаю за тем, как он пуговицы на моей блузке расстегивает. Момент, конечно, наилучший. Но я отчего-то молчу и какие-то секундочки даже не дышу.
Матерится и выдыхает. Опирается руками о каменную поверхность, по обеим сторонам от моим бедер, и лбом к моему прижимается.
– Как ты меня напугала, – произносит мне в губы. – Если бы ты знала, как я испугался… Не зайди ты в помещение сразу после того, как я это увидел… Был бы труп.
Попадаю в кольцо его рук, такие теплые и необходимые. Просто чудесно. Под его пиджак ответно руки просовываю и прижимаюсь сильнее. Он так пахнет – стараюсь глубоко не дышать, чтобы не умереть от восторга.
А ещё больно в груди. Краем глаза, когда он пуговицы расстегивал, заметила, след от ремня успел почернеть, по краям кожа содрана. Одна из пуговиц на рубашке Лёши задевает, неприятно, но отпускать не хочу.
– Ты почему мне не позвонила? Я бы приехал, – судя по голосу, он реально мной недоволен, но возмущение мягкое, он тут же жалеет, гладит по спине.
– Я хотела. Очень. Но сначала растерялась, так сильно, что мозг отключился. А потом, – замолкаю. Он такой нужный, что просто беда. – Я думала, что ты будешь ругаться, из-за того, что сразу не позвонила. И пугать не хотела. Зрительно там картинка жутковатая. Но всё нормально.
– Да я увидел уже, как нормально, – его пальцы располосованной ключицы легонько касаются. – Тебя врачи хотя бы осмотрели?
Киваю.
– Женщины?
Из меня смешок вылетает. В его предположении столько надежды.
– Почти что, – с улыбкой произношу.
Со временем я начала забывать, как это, когда о тебе заботятся, когда рядом есть кто-то согревающий. С тем чтоб быть цельной проблем не возникло. Мне интересно с самой собой, мне жизнь интересна. Походы в театр, прыжки с парашютом, поездки. Всё просто волшебно. Жизнь она очень чарует, когда ты живёшь по-настоящему. Но когда это всё с тобой разделяет кто-то значимый, внутри волшебство происходит, ни с чем не сравнимое. Рано оно случается или поздно, это не важно, главное – сама возможность его ощущать.
У нас с ним всё как-то резко и быстро случилось. Я сама не поняла, как втянулась. Но мне очень понравилось.
Могла бы сказать, что со мной такого давно не было. Но на самом деле – никогда. По идее, должно было быть в молодости. Но тогда со мной папа Агаты случился. Ограничения не есть забота. До смешного доходило. Когда провожал на трамвай, мог позвонить и сказать, чтоб встала в другое место, ибо рядом мужчина стоит, и ему это не нравилось. С одногруппниками тоже собираться нельзя – «Ты там с одним обнимаешься вечно». На свадьбе сестры – «Не танцуй». На дне рождения подруги – «Пересядь, на тебя сосед справа косится». Зашуганной я не стала, но утомляло это без меры, проще никуда не ходить было, чем это всё слушать.
С Олегом всё хорошо было. Считала и считаю его человеком прекрасным. Но он публичная личность. Мне это мешает. Каждый шаг у всех на виду. Для него это жизнь, а мне мытарство. Наученная своим опытом, его я в рамки ставить не стала.
Был ещё неприятный случай, но о таком не вспоминают.
С Лёшей звезды сошлись. Рядом с ним мне смесь дофамина и окситоцина по венам пускают. Объемы последнего, судя по всему, просто зашкаливают, потому что чувство привязанности нарастает с каждой секундой, как нежность. При этом хочется ещё и ещё, чтобы взорваться как шарик, только от удовольствия. Видимся мы раза четыре в неделю, больше я не могу, но потом он психует и приезжает с ночевкой. Краны не текут, поэтому всю ночь я могу о него греться, ведь он не уходит менять непонятные прокладки да резиночки, как в первую ночь.
Нас там ждут, а я чуть ли не сплю у него на груди.
– Надо идти. Твоя мама о нас подумает нехорошее.
Лёша смеётся.
– Существенный повод, – прижимается губами к моей макушке, целует. Затем отпускает, меняет позу, заставляет назад наклониться и губами проходится по следу от ремня, слегка край белья приспуская. – После поедем ко мне. Сегодня и завтра, весь день, со мной. Потом как захочешь, но пока я не готов тебя отпускать, побудешь под присмотром, – наслаждаюсь его строгим, в тоже время заботливым голосом. Касаюсь бьющейся венки у него на виске. Может я того… отлетела в мир иной всё-таки?
Хочется быть деструктивной. Весь день в постели валяться, обнимать Лёшу, не принося пользы ни обществу, ни людям отдельным. Хочу его себе.
– Я испугалась, – горько вздыхаю. – За себя так впервые. А помню все случаи. С Агатой на ИВЛ, с Агатой на обследованиях из-за аномалии развития внутренних органов, с мамой после операции. Но мой личный топ будет этот случай. Я этих огромных машин и без того боялась всегда. Они полторы полосы занимают, вечно жаться к обочине приходится. Теперь вообще по полям объезжать буду, – сейчас мне это не кажется шуткой. Перед весь в хлам. Затормози на мгновение позже и укатало бы между бетоном и тягачом.
– Мы с тобой вечером обсудим все варианты. Выберем тебе водителя вместе.
– Это ты называешь обсудить варианты? – посмеиваюсь, когда он рубашку мне под юбку заправляет и попутно лапает всю.
– Ты сейчас доболтаешься, и осуждение в глазах моей матери будет весьма обоснованным, – от вида растерянности в моих глазах ему становится весело.
Дальше всё проходит прекрасно. Агата слегка отойдя – у неё вообще где-то спрятан маленький переключатель – эмоционально и слезно рассказывает о том, что они на УЗИ были сегодня, и ларчик раскрылся. Маленькая кошечка версии два соизволила показаться во всей красе. Лилейность через края льётся. Свои милые ножки я помню прекрасно. Безбожно маленькие и вкусно пахнущие молоком и сладкой нежностью.
Дина и Галина Викторовна ахают. Очень синхронно. О том, что я видела, они могут только мечтать. Они, как и миллионы мам мальчиков, мечтали о девочке, хотя бы одной. Пока Агата поздравления принимает, мой будущий зять – надежда, что он им станет, меня не покидает – сидит со слегка пришибленным видом. О мой хороший, это всегда так волнительно.