Из отдельного пакета Галдин высыпал в кастрюлю корм для собаки, сварил его, выложил полученный продукт в большую миску и поставил на подоконник остывать. Султан все это время сглатывал слюну. Академик Павлов был прав насчет рефлекса. Когда хозяин поставил миску на пол, Султан подошел к ней и начал медленно есть.
В это время Галдин приготовил ужин себе.
Когда он вымыл посуду, Дуневич воскликнул:
— Слава богу, хоть в концовке не обделались.
— Что наши?..
— Победили. За пять последних минут забили два гола. И то паренек, которого тренер впервые выпустил со скамьи запасных. Вот тебе и профи. Глаза бы мои на них не смотрели!..
— Не смотри.
— Не могу. И знаю, что проиграют, особенно когда выходят на солидные команды, а все одно жду матча. Это зависимость, Вадим.
— Лучше такая зависимость, чем наркотическая.
— Что-то участковый не звонит. Может, нажрался с Гвоздем вусмерть и забыл обо всем на свете? Такое бывает. Я как-то, конечно, когда еще на ногах был, пошел на село к Володе, напарнику моему. У того день рождения был. Пили самогон. Так, хреновенький. Пол-литра скушали, и ни в одном глазу. Что за хрень, думаю? Добавил еще домашнего вина. Закусили, поговорили, расходиться стали. Пошел и я. Не поверишь, помню только, как добрел до администрации. Потом полный провал. Но что самое интересное, очнулся у себя на хате, правда, в сенях. Видимо, дальше идти сил не хватило. На автопилоте добрался. А это шесть километров. Как шел, встречался ли с кем, говорил ли о чем, ни хрена не помнил. Ленка смеялась, рассказывала, как я на крыльцо попасть не мог. То влево меня уводило, то вправо. Так что если Борисов и Гвоздь нажрались, то можно и не ждать звонка.
Галдин покачал головой и заявил:
— Нет. Борисов не похож на алкаша, который может напиться до чертиков. У него задание.
— А я похож был? Да меня пьяным на деревне единицы видели, а на селе — вообще никто.
— Ага. Особенно в тот вечер, когда ты шел со дня рождения.
— Мне, по крайней мере, никто ничего не сказал. А у наших баб языки злые. Значит, шел я тихо.
Минул еще час.
Дуневич засобирался спать.
— Точно нажрались менты, Вадим, — заявил он.
— Посмотрим.
— Я на боковую.
— Конечно.
Галдин помог другу. Он подмыл его, сменил памперсы, накрыл одеялом.
Вадим вышел в комнату, и в это время ожил телефон, заранее переведенный на вибровызов. Галдин машинально взглянул на часы. 23.35.
— Да?
— Это я. — Голос Борисова, как это ни странно, звучал вполне трезво.
— Понял. Что у тебя?
— Встретились. Гвоздь очень удивился моему приходу…
— Погоди! Тебя никто не может услышать?
— Нет, я в огород вышел, тут обзор прекрасный.
— Продолжай!
— Удивился и спросил, какого черта. Я ему: «Извини Николай Николаевич, вот пришел, чтобы ты меня уму-разуму научил. Не могу больше так служить. — Борисов передавал суть разговора минут пять. — В общем, после второй бутылки, которую выставил сам Гвоздь, он мне сказал, что доверие заслужить надо. Но ты, мол, правильно сделал, что пришел. Иначе скоро оказался бы у разбитого корыта, так как тобой очень недоволен господин Сухобоков. Если же я всерьез думаю работать на босса, то Гвоздь замолвит за меня словечко. Но мне придется делать только то, что прикажет он сам и Сухобоков, иногда выполнять деликатные задания и крепко держать язык за зубами.
— Ты сказал, вы выпили две бутылки?
— Почти, немного не допили.
— Но у тебя голос не пьяный.
— Ну, во-первых, я чуть ли не целую пачку масла съел перед тем как идти к Гвоздю. Во-вторых, в ходе разговора закусывал. В-третьих, у меня организм к водке привыкший. Пузырь выпью, только запах да еще глаза и выдадут.
— Значит, Гвоздь готов взять тебя в команду? — уточнил Галдин.
— Он будет ходатайствовать, а решение примет Сухобоков. Думаю, не погонит. Свой участковый ему нужен, тем более сам напросившийся на дружбу.
— Да, скорее всего, не погонит. Но ты теперь будь предельно внимателен и аккуратен. Тебе придется играть роль подхалима, а это для порядочного человека непросто.
— Я справлюсь.
— У нас мало времени, но торопить события не стоит. Твоя главная задача на первом этапе — получить возможность бывать в поместье, выяснить, где содержится Елена, как и кем охраняется, и что вообще происходит за высоким забором. Пока только это. Глубже, лейтенант, не копай.
— Понял.
— Гвоздь не говорил, как собирается представить тебя Сухобокову?
— Он обещал рассказать ему о нашей встрече и посоветовать привлечь меня в команду. А там как пойдет. Это уже решит Сухобоков.
— Ты постарайся попасть в банду, Миша.
— От меня уже ничего не зависит. Или ты считаешь, что я должен был сделать что-то большее?
— Нет, ты сделал то, что мог. И управился хорошо. Дождемся завтрашнего дня. Думаю, решение вопроса по тебе не затянется. Гвоздя интересую я. Значит, и Сухобокова. Инспектора ДПС в своих возможностях ограничены. Другое дело — участковый. Для того все двери открыты. Но не будем гадать. Молодец. Отдыхай.
— До связи, командир! — сказал Борисов.
— Какой я тебе, командир? — с усмешкой спросил Галдин.
— Самый настоящий, — на полном серьезе ответил участковый и отключил телефон.
