— Бросок светошумовой гранаты, после чего вход на этаж! Мы за вами! — крикнул им Валиев.
— Сеня, гранаты! — приказал Галдин Снегиреву.
Автоматные очереди, грохнувшие на первом этаже, застали господина Сухобокова в кабинете. Он набрал номер Артура, но тот почему-то молчал. Причина этого немедленно стало ясна.
Лазунин, находившийся рядом с боссом, растерянно воскликнул:
— Что это, Леонид Борисович?
— Ты идиот? Это штурм.
— Но как, почему? Звоните в РОВД, в Москву.
— Заткнись, придурок. Сом! — заорал Сухобоков.
Водитель-телохранитель, находившийся в приемной, немедленно вырос в дверном проеме.
— Закрой этаж вместе с Лазуниным! Держитесь, пока я не выставлю заложницу. Тогда все по-другому пойдет.
— Почему нас штурмуют? — спросил Соменко.
— Еще один идиот. Да потому, что спалились мы. Когда и где, уже не важно. Сейчас надо уйти отсюда. Закрывайте этаж, не экономьте боеприпасы.
— Стрелять в спецназ? — Лазунин побледнел.
— Можешь не стрелять. Тогда они из тебя кишки выпустят.
— За мной! — крикнул Сомов помощнику бизнесмена.
Они выбежали в холл в тот момент, когда в него залетела светошумовая граната. Соменко понял, что это за штука, рухнул на пол, зажмурился, закрыл ладонями уши. Лазунин растерялся, остался стоять. Он тут же ослеп, оглох, выронил автомат и упал. Соменко вскочил, но опоздал.
В холле уже был Снегирев. Он видел перед собой бандита, готового к бою, и, не раздумывая, ударил из «винтореза». Пуля попала Соменко в лоб. Так уж получилось. У Снегирева тоже не было времени прицеливаться и бить в плечо, руку или ногу. Соменко замертво рухнул на паркет.
В холл вбежали Галдин и Борисов. Поднялся с пола оглушенный Лазунин. Офицеры бросились к нему, и в это время из кабинета выкатился овальный предмет.
— Граната! — крикнул участковый.
Все бросились в укрытия. Прогремел взрыв, взвизгнули осколки.
Сразу после взрыва Галдин успел увидеть, как к лестнице, ведущей на третий этаж, метнулась тень. Это мог быть только Сухобоков. Он рванулся за ним, следом Снегирев.
Наркоторговец вдруг повернулся и выстрелил из пистолета. Пуля пробила правое плечо Снегирева. Тот упал. Галдин бросился к нему, а Борисов — на лестницу. Но там участковый вынужден был остановиться. Сухобоков стрелял уже с третьего этажа.
— Сеня, ты живой? — Галдин поднял голову друга.
— Живой, — проворил Снегирев. — Похоже, что этот козел прострелил меня навылет.
— Миша, займись Семеном, — крикнул Вадим участковому.
— А Сухобоков?
— Он мой!
Галдин озадачил Борисова и, прижимаясь к перилам, начал подъем на третий этаж. Но он катастрофически не успевал. Бойцы Валиева, появившиеся сзади, ничем не могли ему помочь. Проклятая граната, непонятно каким образом оказавшаяся у Сухобокова, спутала весь план. К тому же двери в комнаты Елены были открыты. Сухобоков теперь имел заложницу.
Галдин ударил кулаком в мраморный столб.
— Черт, черт, черт! Это была ошибка. Не стоило открывать двери.
— Долго ли их выбить? Нет, мы лоханулись в расчете. Надо было моим парням идти на второй этаж. Кстати, а где секретарша?
— Да что эта секретарша? Сидит, наверное, под столом и молится.
Валиев крикнул Стурову:
— Андрей, проверь!
— Поверяю.
— И аккуратней. Как бы не заполучить пулю от этой шалавы.
— Ну, от баб я еще пули не ловил.
— Работай.
Галдин отстранил «винторез», достал наградной «ПМ».
— И что мы решили? — спросил Валиев.
— Решение может быть одно. Я иду к Сухобокову и Елене.
— Чтобы эта сволочь подстрелила тебя, да не так, как Снегирева, а наповал?
— Но мы не можем бездействовать.
— Сухобокову деваться некуда. Он же закрыт в особняке. У Старкова есть снайперы. Выйдет мерзавец с Еленой во двор, к машине, и заполучит пулю в череп.
— Да? А если он поймет, что его не выпустят, и застрелит Лену?
— Это вряд ли.
— Но возможно.
Валиев вздохнул и сказал:
— В принципе, возможно.
— Тогда какой базар? Прикрывай!
— Ладно, прикрою.
— За мной!
Галдин рванулся в комнаты, ожидая выстрела. Но его не последовало. Вадим услышал рык Султана и какие-то крики. Женский вперемежку с мужским.
Сухобоков ворвался к пленнице и крикнул:
— Елена!
В ответ тишина.
— Ленка, сволочь, где ты?
Опять тишина.
Сухобоков рванулся в левую комнату, потом, в центральную, в правую. Там он и увидел Елену, стоявшую у окна.
— Ты почему не ответила?
— Что тебе надо, урод?
— Вот мы как заговорили? Осмелели? Ну да ничего, это я быстро исправлю. В общем, так, дорогая. Мы с тобой сейчас выйдем в коридор. Ты впереди меня. Дальше я буду говорить. Твоя задача — стоять и не дергаться.
— А если я откажусь?
Сухобоков рассмеялся и заявил:
— Нет, это вряд ли. Я уже убил одного спецназовца, мне терять нечего. Откажешься или дернешься — пристрелю и тебя.
— Но тогда и в тебя выстрелят.
— Нет, не выстрелят. Я нужен им живой. От меня много ниточек на самый верх тянется. Я сумею выторговать себе жизнь. А вот ты сдохнешь. Понятно тебе, стерва?
— Я никуда не пойду.
Сухобоков с изумлением посмотрел на заложницу.
— Что ты сказала?
— Я никуда с тобой не пойду и прикрывать тебя, мразь, не буду.
— Тогда я для начала прострелю тебе одну руку, потом вторую. Буду убивать тебя так, что ты проклянешь жизнь.
