- Доктор Свон, это я сказала им зайти, - рыкнула брюнетка, - Венс, Роилз, наблюдайте по очереди за показателями, а я буду задавать вам вопросы на том или ином этапе. А вам, доктор Свон, я еще раз повторяю, если я сейчас же не услышу пошаговое описание операции, я вызову другого хирурга, а вас отстраню.
Свон кинула грозный взгляд на Миллс, но лишь на мгновение, через которое она вновь опустила серый взор на пациента и покачав головой, вздохнула. Она понимала, что Миллс мстит, издевается, но Свон ничего не может ей противопоставить. Она может спорить, оскорблять и унижать, но ей приказали, и она должна исполнить, как бы противно не было.
- Операция проводится способом Мейо. При ущемлении пупочной грыжи это самый распространенный и менее опасный для пациента способ оперативного вмешательства. Сейчас я провожу два полунных разреза кожи в поперечном направлении вокруг грыжевого выпячивания, - проговаривала Эмма и делала точно тоже самое, что и говорила.
- Зажим Кохера, - и в руке у Эммы уже оказался инструмент, который передала ей медсестра, а во время передачи Свон кинула еще один взгляд на Реджину, а справа от себя так и чувствовала пытливые, интересующиеся глаза, которые настолько на нее давили, что Эмма уже чувствовала себя не в своей тарелке.
- Зажимом Кохера я захватываю кожный лоскут и отслаиваю от апоневроза вокруг грыжевых ворот, - Свон сделала и это.
Реджина наблюдала за операцией. Она оценивала каждое движение Эммы, как держит скальпель, как она делает разрез и как управляется с инструментом. Миллс отмечала отличную технику и твердую руку, что очень важно для дальнейшей карьеры хирурга.
Через некоторое время Миллс увидела еле заметную скованность и как опытный хирург знала в чем причина.
- Венс, Роилз, на сегодня хватит, поднимайтесь на галерею и нажмите на красную кнопку, чтобы мы вас не слышали, - скомандовала Реджина. Она могла и дальше продолжать мучить Эмму, но на весах была жизнь человека и ничего дороже для хирурга нет.
- Спасибо, - сказала Свон, как только интерны вышли, и Эмма вздохнула с облегчением. Ей всегда давались тяжело операции в присутствии посторонних в операционной. Свон чувствовала их взгляды, перешептывание, дыхание и все это сбивало напрочь.
- Я тоже ненавижу посторонних, - ответила Реджина, - на мою операцию очень сложно попасть, даже на галерею.
- Мне главное, чтобы их не было рядом. Чтобы я не слышала и не видела их, - сказала Свон и продолжала манипуляции, меняя при этом инструментарий.
Реджина усмехнулась, но эта усмешка была направлена на саму себя.
- В третьей операционной зеркальное стекло, поэтому только когда я провожу операции там на галереи собирается уйма народу. На третьем году ординатуры я делала операцию и было очень много народу, так как меня считали типа вроде гения, потому что на втором я делала операции пятого. Так тогда я сделала ошибку, которая чуть не привела к смерти пациента, с этого момента Харпер запретил посещения.
- На первом году ординатуры из-за того, что за моей спиной стоял десяток студентов, - начала Свон, - в той операционной вообще не было галереи и их завели прямо в операционную посмотреть на сложную операцию. Она была экстренной, на пациента упала 20 килограммовая балка. Был пожар на заводе и многих привозили в тот день. Все хирурги были заняты, а я считалась, как вы там сказали, доктор Миллс? - Эмма посмотрела на секунду на Реджину, но потом вновь вернула внимание пациенту, операцию которому она уже заканчивала.
- Одним из лучших, - Свон не стала употреблять слово «гений» осознанно. Ведь ни тогда, ни сейчас она не могла себя к таким отнести.
- Он был критически тяжелый, разрыв селезенки с сопутствующими последствиями. Я не могла сосредоточиться на пациенте. Шум, перешептывание, взгляды, которые были направлены на спину так и не позволили мне закончить операцию успешно. Он умер прямо на столе, как только один из ведущих хирургов все же прибежал, после своего пациента, но было уже поздно.
- Это не твоя вина. Сейчас я отчетливо это понимаю, а тогда я считала, что практически убила пациента. Понимаешь, когда ты ординатор и тебе дают постепенно начинать самостоятельно оперировать ты начинаешь порхать, бороться за каждую операцию, за каждого больного. И смерть именно от твоего скальпеля дается очень тяжело. Ординаторы не знают слова стоп, у них нет фразы нельзя спасти или неоперабельно. Но когда ты проводишь по 3, 4, 5 операций в сутки ты начинаешь понимать, что не всех можно спасти и не всем можно помочь. А когда еще и у тебя над душой стоят и смотрят за каждым движением это можно сказать не реально, - спокойно говорила брюнетка.
- Я знаю. Я все это знаю, доктор Миллс, - ответила Свон, - но все равно гадко осознавать, что ты мог его спасти. Что тебе всего лишь помешали. Если бы хирург пришел на 10 минут раньше, он бы смог его вытащить. А я нет, - проговорила Эмма и скинула использованный инструментарий в ведро, закончив зашивание.
