— Ты что, прилип ко мне, что ли?
Мужчина звучно выбил трубку о косяк двери и сказал:
— Ну что, брат, грей водку. Сестрица согласилась взять девочку.
Под сестрицей он имел в виду жену Лао Цао. Эта новость тоже стала для Лао Цао сюрпризом. Интересно, что же мог наговорить этот мужчина его жене, чтобы та согласилась? Тут, отклонив занавеску, из дальней комнаты показалась жена Лао Цао:
— Я возьму девочку, выглядит вполне прилично, да и не дорого это, тринадцать серебряных.
Заметив, что жена переоделась во все новое, Лао Цао понял, что она с ним не шутит. Он попытался ей возразить:
— Но у нее сильнейшая лихорадка, еще неизвестно, выживет ли.
— Жар уже отступил, — ответила жена.
Лао Цао подошел к краешку кана и пощупал голову девочки; жар и правда отступил. Увидав, что Лао Цао ее гладит, девочка открыла глаза и стала смотреть на Лао Цао, а Лао Цао смотрел на нее: миндалевидные глаза, вздернутый носик, маленький ротик — отнюдь не дурнушка. Еще пару дней назад на постоялом дворе она полыхала точно раскаленные угли. Как же так случилось, что, едва она попала к нему в дом, жар тотчас отступил? Лао Цао невольно покачал головой. И все же он снова обратился к жене:
— Посмотри на ее голову, вся в лишаях.
Но не успела жена ему ответить, как в разговор вмешался мужчина:
— Лишай лишаю разница. У нее лишай не запущенный, можно вылечить. У маленьких все быстро заживает… А без изъяна она бы не досталась так дешево. — Сделав паузу, он подытожил: — Давай, брат, раскошеливайся. А я с живым товаром завязываю, лучше снова буду ткань продавать.
Лао Цао не знал, что и делать. Но в их семье все решала жена. Раз жена сказала «хочу», Лао Цао ничего не оставалось, как вытащить нательный ключик и открыть шкаф, где хранились деньги. Дома у них оказалось лишь восемь серебряных юаней, поэтому Лао Цао побежал занимать денег у богача Лао Вэня. У Лао Вэня, кроме земельных угодий, была уксусная лавка под названием «Уксусная лавка Вэня». За день здесь гнали больше ста кувшинов уксуса, и на каждом кувшине красовалась красная квадратная бирка с фамилией Вэнь. Так что на сто ли окрест все покупали уксус Лао Вэня. Лао Цао, помимо того, что работал у хозяина извозчиком, когда требовалась помощь, приходил в винную лавку по ночам мешать брагу. Лао Цао зашел на задний двор к своему хозяину, он застал его за игрой в облавные шашки под раскидистой софорой с богачом Лао Чжоу из деревни Чжоуцзячжуан. Деревня Чжоуцзячжуан находилась в пятидесяти ли от деревни Вэньцзячжуан. У семейства Лао Чжоу, кроме земельных угодий, имелась винная лавка под названием «Деревня Персиковый цвет», намекая на легендарную деревню Абрикосовый цвет[84]. В этой лавке гнали как терпкие вина, так и сладкие наливки. В нескольких соседних уездах, будь то на свадьбу или похороны, все пили вино Лао Чжоу. Среди всех богачей во всей округе торговец уксусом Лао Вэнь облюбовал именно торговца вином Лао Чжоу. На Новый год и другие праздники или Лао Вэнь навещал Лао Чжоу, или Лао Чжоу навещал Лао Вэня. Да и в обычные дни они тоже частенько ходили в гости друг к другу. Они встречались не только чтобы пообщаться, но и чтобы поиграть в облавные шашки. Сейчас в их игре наступил переломный момент, и пока Лао Чжоу попивал чаек, Лао Вэнь взял в руки два камня-фишки и, постукивая ими друг о друга, изучал доску. Лао Цао, увидав у хозяина гостя, не посмел завести разговор о деньгах и хотел уже было уйти, но Лао Вэнь краем глаза заметил Лао Цао и громко окликнул:
— Чего тебе?
Лао Цао робко ответил:
— Ничего, хозяин.
— Лао Чжоу не чужой человек, выкладывай.
Тогда Лао Цао признался:
— Хотел денег занять.
— Праздников никаких нет, на что тебе деньги?
Тогда пришлось Лао Цао обстоятельно и детально рассказать ему о покупке ребенка. В конце он добавил:
— Хозяин, лично мне ребенок совершенно не нужен, это все бабские прихоти… Может, когда хозяин будет в конце года сводить счета, он просто вычтет эти деньги из моей оплаты? — Помолчав, он добавил: — У этой девочки вся голова в лишаях, смотреть жалко.
Не успел Лао Вэнь сказать свое слово, как в разговор вступил богач Лао Чжоу из деревни Чжоуцзячжуан. Лао Чжоу частенько приезжал в деревню Вэньцзячжуан навестить Лао Вэня. Иногда он возвращался к себе в тот же день, а иногда, если было поздно, оставался с ночевкой, а свою повозку отправлял домой. Тогда на следующий день Лао Цао доставлял его в деревню Чжоуцзячжуан на повозке Лао Вэня. Если повозка семейства Чжоу вся пропахла вином, то повозка семейства Вэнь вся пропахла уксусом. Поэтому когда Лао Чжоу усаживался в повозку, он говорил: «Уже по запаху чую, что повозка не моя». Дорогу в пятьдесят ли они коротали за разговорами. Поскольку Лао Чжоу имел статус хозяина, темы предлагал в основном он. Лао Чжоу справлялся как о семейных делах Лао Вэня, так и о семейных делах Лао Цао. Лао Чжоу спрашивал, Лао Цао отвечал. Поэтому Лао Чжоу был в курсе всего, что происходило в доме Лао Цао. И тогда он сказал:
— Тут дело даже не в жалости, ее нужно купить хотя бы потому, чтобы вам потом в старости подмога была.
Лао Вэнь согласно кивнул:
