На следующее утро после смерти Цао Цинъэ ее дети возвели во дворе траурный павильон, и к ним в дом потянулись друзья и родственники, чтобы почтить память покойной. Ню Айцзян, Ню Айго, Ню Айхэ, а также другие младшие родственники по ближайшей линии облачились в траурные одежды и теперь в почетном карауле стояли на коленях с двух сторон от гроба. Перед гробом стояла фотография Цао Цинъэ, а под ней четыре мясных и четыре овощных блюда, и еще четыре блюдечка с сухофруктами. Люди группами заходили во двор и выходили из него. Очередная группа сжигала жертвенные бумажные подношения, из-за чего перед домом образовалась плотная пелена дыма, словно во время пожара. Едва кто-то заходил в павильон, Ню Айго и остальные родственники падали ниц перед гробом и издавали несколько рыданий. Если сначала они еще узнавали приходивших, то потом от общего переутомления уже перестали понимать, кто к ним приходит и кто уходит. Если сначала у них еще получалось рыдать по-настоящему, то потом они так устали и охрипли, что выжимать из себя слезы у них уже не получалось. К полудню третьего дня в толпе у павильона промелькнул один человек, который тоже пришел почтить память усопшей. Ню Айго, как и прежде, пал ниц, огласив воздух рыданиями. Человек, совершив поклонение, вместо того чтобы направиться за ворота, прошел внутрь траурного павильона и тронул Ню Айго за плечо. Ню Айго поднял голову и увидел Ли Кэчжи, своего одноклассника, который торговал рыбой на рынке в Линьфэне. После смерти Цао Цинъэ к Ню Айго приезжали выразить соболезнование и другие его одноклассники, но все они жили неподалеку. Ню Айго никак не ожидал, что кто-нибудь проделает путь из Линьфэня в Циньюань длиной больше трехсот ли, чтобы побывать на похоронах. Ню Айго поднялся и взял Ли Кэчжи за руку, на глазах у него выступили слезы. Ли Кэчжи поспешил признаться:
— Я не то чтобы специально приехал, просто оказался в Циньюане по делам, здесь и узнал эту новость.
Ню Айго еще крепче сжал руку Ли Кэчжи и затряс ее в своих руках. Между тем Ли Кэчжи продолжал:
— У меня есть к тебе разговор.
Ню Айго вывел его из павильона и провел в дом, где они уселись на ту самую кровать, на которой теперь спали по ночам Ню Айго и Байхуэй. Ню Айго решил, что Ли Кэчжи просто хочет сказать какие-то слова утешения, но тот повел совсем другой разговор.
— Я понимаю, что ты сейчас скорбишь, поэтому не знаю, удобно ли говорить о других делах.
Ню Айго сдавленным голосом просипел:
— Мама умерла, ее уже не вернешь, говори.
— По приезде в Циньюань я зашел к Фэн Вэньсю и от него вдруг узнал, что вы поссорились и расстались.
Ню Айго поссорился с Фэн Вэньсю в прошлом году из-за куска свинины весом в десять цзиней. Узнав про измену Пан Лина, Ню Айго тогда крепко выпил и пришел плакаться к Фэн Вэньсю, а тот потом перед всеми выставил Ню Айго убийцей. В результате у Ню Айго появилось желание прирезать самого Фэн Вэньсю. С той поры прошел год, и что-то уже забылось. Но забылось — не забылось, а осадок в душе все равно остался. Поэтому Ню Айго в ответ сказал:
— Давай не будем о нем.
— Дело в том, что он узнал о кончине твоей матушки, и ему не хочется оставаться в стороне. Самому ему прийти неудобно, поэтому он просил меня передать тебе эти деньги в знак самых искренних чувств.
С этими словами Ли Кэчжи вытащил двести юаней. Ню Айго несколько озадачился. Он не знал, стоит ли ему пользоваться этим случаем, чтобы восстановить прежние отношения с Фэн Вэньсю. Ли Кэчжи продолжал:
— Фэн Вэньсю сказал, что ваша ссора не имеет никакого отношения к твоей матушке.
Ню Айго прежде дал себе слово больше никогда не встречаться с Фэн Вэньсю, однако, услышав такие слова, он почувствовал, как в носу у него защипало, и он принял деньги. Ли Кэчжи продолжал:
— Но я хотел поговорить не об этом.
— А о чем? — спросил Ли Кэчжи.
— Этот разговор — не моя идея, мне его тоже поручили.
— Что за разговор?
Ли Кэчжи посмотрел на Ню Айго.
— Несколько дней назад ко мне в Линьфэнь приезжала Пан Лина, просила меня поговорить с тобой. Раз так получилось, что ваши отношения зашли в тупик и все равно ничего не исправишь, и такое тянется целый год, лучше все- таки развестись. Она тебя не держит, и ты ее не держи.
