Деревушка Маланча — почти предместье Кхарагпура. Среди глинобитных домиков, пальм и бананов там прячется прекрасный, хорошо сохранившийся шиваистский храм богини Кали. Он украшен такими же терракотовыми плитками, как его вишнуистские «братья» в Бишнупуре, и, хотя относится он к XVII веку, до сих пор ни один из кирпичей с рельефом не вывалился. Ими украшен лишь фасад, но исполнение их просто филигранно. Храм бдительно стережет местный брахман, который тут же прибежал, едва мы успели выйти из джипа и пройти через узкую калитку в заборе. С Анимешем, не принадлежащим к касте брахманов, он говорил с величайшим почтением: ведь именно Анимеш несколько лет назад «открыл» это маленькое сокровище бенгальской храмовой архитектуры и обратил внимание калькуттского Археологического департамента на необходимость проведения некоторых охранных работ. Дело в том, что этому храму в отличие от других подобных памятников угрожают не туристы или слишком ретивые любители искусства, а нечто совсем иное. На довольно высокой осьмиверхой крыше постоянно вырастают побеги кустов и деревьев, грозящие разрушить кладку. Когда мы были там, какой-то «вредитель» уже снова достигал почти полуметровой высоты.
На каждую из таких поездок, которые мы совершали по утрам, обычно уходило часа четыре, а затем следовал вынужденный послеобеденный отдых. Но и во время отдыха мы не скучали. Ежедневно к нам приходили различные гости, чтобы побеседовать и выпить с нами чашечку чая. К вечеру мы сами отправлялись навестить кого-нибудь. Едва хватило недели, чтобы посетить всех, кто нас приглашал, особенно после моей непременной лекции в местном клубе и вечера, открывавшего двухдневный «фестиваль» чехословацких фильмов, которому я тоже должен был предпослать вступительное слово. В Мединипуре весьма деятельное отделение киноклуба, которое один-два раза в месяц демонстрирует своим членам (их здесь около трехсот) фильмы, взятые напрокат в Калькутте, в различных консульствах. Демонстрация одного-единственного чешского фильма на этот раз продолжалась часа четыре. Дело в том, что через полчаса отключилось электричество, еще через полчаса — снова, и так с почти регулярными интервалами продолжалось до конца сеанса. Но зрители на это реагировали спокойно. Каждый раз, когда отключалось электричество, они выходили во двор клуба, а поскольку уже наступил вечер, сидеть и беседовать при лунном свете было даже приятно.
К таким «происшествиям» во время киносеансов здесь уже привыкли. Исключение составляют лишь вечера фильмов из ФРГ — представители консульства привозят пленку на машине вместе с киноаппаратурой и показывают картину на свежем воздухе, не завися от капризов местной электростанции; однако, как считают члены клуба, качество фильмов не стоит таких забот и затрат.
С тем, что электричество часто отключается, приходится считаться и принимая гостей. Так, однажды на ужин нас пригласил к себе симпатичный Двираджмохан Дас, инженер местного ирригационного управления, и сразу же, как только мы вошли в дом, предложил расположиться на веранде, объяснив, что «свет все равно скоро погаснет». И он погас, а хозяйке дома пришлось готовить ужин при свете керосиновой лампы. Когда электричество наконец зажглось, она заторопила нас к столу, «пока оно снова не погасло». Кофе после ужина мы и правда пили уже в полной темноте на веранде.
Были у нас и другие развлечения. Жена Анимеша Снигдха — прекрасная исполнительница классического индийского танца
Дом замирал лишь на какой-то час после обеда — все отдыхали. Не только ради младшего четырехлетнего члена семьи Пупу, но и ради взрослых. Они редко ложатся спать раньше одиннадцати, а поднимаются здесь, как я уже говорил, ни свет ни заря. Кроме того, окна по ночам обычно остаются открытыми, а прямо под ними расположен Сипахи Чок Базар, местный рынок, откуда порой и глубокой ночью доносятся различные звуки, мешающие спать: музыка из транзисторов или какая-нибудь перебранка. Вот почему так необходим был послеобеденный сон.
