Одно жаркое индийское лето полностью

Дочь Анимеша мы звали Муму (ей было лет пятнадцать), а младшего сына — Пупу, но это не были их настоящие имена. Каждый индийский ребенок имеет помимо своего «официального» или так называемого «хорошего» имени еще и дак-нам — в буквальном переводе — «имя, которым зовут». Это имя, обычно нисколько не похожее на официальное, — плод фантазии родителей, и старшие родственники или друзья семьи зовут им маленького человечка еще долго после того, как он вырастает из пеленок. Здесь сказывается и любовное отношение старшего поколения к детям, которое на наш вкус порой кажется чуть приторным, но это — неотъемлемая часть индийской семейной жизни. Семейные связи в Индии и поныне значительно крепче, чем у европейцев, и зиждутся на иной экономической и социальной основе. Ведь нередко старший брат бывает вынужден долгие годы содержать младших братьев и сестер и их семьи, пока они сами не встанут на ноги, и воспринимает это как вполне естественную обязанность.

Когда-то (еще не так давно) индуисты жили большими семьями; десятки, а то и сотни родственников обитали в одном большом доме или конгломерате деревенских домишек — такие случаи не были исключением. Современный жизненный уклад уже разбил подобные большие семьи и разъединил их членов. Но окончательно прочные родственные узы не разорвал.

По последним сведениям, в Индии великое множество деревень и живет в них около 75 % всего населения. Простой арифметический подсчет убедит вас в том, что это составляет 540 миллионов человек.

Подобные гигантские числа, сухо констатирующие размеры деревенской Индии, всегда меня поражали. Вы сто раз можете повторять, что политическим и экономическим развитием каждой страны руководят большие города, и прежде всего столицы, и именно в них решаются судьбы государств и определяются дальнейшие направления их жизненных тенденций и поисков. Но тут, в индийской деревне, просто-напросто обитает полмиллиарда людей, все они живут по-своему и согласно своим весьма ограниченным возможностям. А при этом — взять хотя бы нас, европейцев, — мало кто интересуется, как, собственно, они живут.

Сельская Индия по большей части остается вне поля зрения иностранцев, туристов и путешественников. Лишь изредка они проезжают по индийским деревням и выносят мимолетное, беглое и совершенно поверхностное впечатление, обычно не слишком благоприятное. Это Индия бедняков — малоземельных и безземельных крестьян, батраков, ремесленников, — так она и выглядит. Не раз приходится слышать обобщающие суждения о грязных деревнях, заброшенных детях, отсталых, неприветливых крестьянах и примитивных условиях жизни. Иностранец здесь ни с кем не договорится — в отличие от больших городов английский язык в деревне почти никто не знает, — и вот он едет по этому обширному царству странного и непонятного, и его память фиксирует лишь то, что особенно бросается в глаза, прежде всего вещи причудливые и экзотические.

А между тем деревня остается и еще долгое время пребудет истинным сердцем Индии. Тут живет подавляющее большинство ее жителей. Здесь же решается важнейшая проблема всей страны — вопрос о пропитании сотен миллионов ее обитателей.

Еще неполную четверть века назад все эти люди были частицами гигантского механизма, который в Бенгалии назывался заминдарской системой. Центральной фигурой в этой системе был крупный помещик, называемый заминдаром. Однако он никогда не отдавал поле непосредственно внаем крестьянам; земли, которые находились в его владении, обычно были огромны. И потому каждый заминдар имел своих посредников — приказчиков и управляющих, сдававших внаем все меньшие и меньшие участки земли, пока цепь не замыкалась на крестьянине, который своим потом и урожаем со «своего» поля должен был кормить всю стоящую над ним пирамиду.

В прошлом оплата каждого земельного участка зависела от реального ежегодного урожая, а тот в немалой степени — от погодных условий. При англичанах эта зависимость от реального урожая была ликвидирована, и заминдар должен был платить установленную сумму вне зависимости от размеров собранного урожая. Сам он, разумеется, от этого не страдал, а просто перекладывал бремя на плечи крестьян, которые ежегодно вносили одинаковые суммы, даже если весь их урожай унесла вода или сожгла засуха. Последствия были катастрофическими. Каждую неурожайную осень целые области лишались всех продовольственных запасов, крестьяне оказывались в долговой кабале у деревенских ростовщиков, тысячи семейств сгоняли с земли. Отсюда массовая гибель людей в голодные годы, постоянное недоедание, на которое были обречены миллионы деревенских жителей. Естественно, что эта бесчеловечная система не могла сохраниться и не сохранилась в свободной Индии. Ликвидации заминдарской системы добились сами крестьяне в результате упорной борьбы.